– Шаман! – Псих попытался вскочить, но сдуру загрузил травмированную ногу и повалился на колени. – Шаман! Падлой буду, бредил я во сне! Никакой Люси не знаю! Гадом буду!..
– Уймись, Псих! Успокойся! Я тебя не брошу…
– Обзовись!
– О, черт. Смешные вы, блатные. Ей-богу, смешные… Честное пионерское, не брошу. Доволен?
– Шаман… – Глаза Психа увлажнились, губы скривились. Вид зэка, готового вот-вот расплакаться, был трогателен и жалок. – Шаман, друган! Пидором буду! Мамой клянусь! Спасешь меня, не пожалеешь! Отслужу собакой! В “шестерки” к тебе пойду…
– Ой, ну вот только слез не нужно, ладно?! В “шестерки” он ко мне пойдет, видали? Ха! Давай для начала докуда-нибудь дойдем, доковыляем, а после будем считаться. О'кей?
– Не бросишь меня?..
–Нет! Хотя и стоило бы. Хорош ныть. Сейчас больно будет. Пощупаю кость, ежели перелом – постараюсь вправить. Наложим тебе шину из… придумаем, чем зафиксировать стопу, забинтуем ее, и похромаешь дальше, опираясь на меч, как на палку. Понял?
– Падлой буду, я для тебя, друган, чего хочешь…
– Хватит лирики! Стисни зубы и терпи, не мешай костоправу работать.
Часа через два они снова шагали по шпалам. К счастью, перелома у Психа не было, всего лишь вывих, правда, сильный. Конечно, темп передвижения отличался от прежнего, но все же они продолжали идти. Кое-как Псих приноровился наступать на лишившуюся сапога, перебинтованную портянкой стопу, худо-бедно, но ковыль-ковыль-ковылял. И даже разговаривал при этом.
– Слышь, Шаман, чой-то долго, это самое, тундра кругом…
– Хы! Ну и сказанул ты, приятель, – “тундра”! Тундра совершенно другая, она живая, а вокруг мертвое поле. Такое впечатление, что лес выгорел дотла, до корней, лет несколько назад, и едва-едва землица очухалась, травкой проросла. Загадка – почему шпалы и рельсы сохранились? Вопрос – почему столько дней идем и ни одного товарняка? Да и на предмет выгоревшего леса я погорячился. С чистым полем вокруг тоже загадка. Не бывает таких равнин, от горизонта до горизонта. Не должно быть.
– Шаман, а ты ваще кто?
– В каком смысле?
–Ну-у, ваще. Ну, это самое, раньше, до того, как тебя мусора замели, ты кем был? На что жил?
– Удивляюсь я тебе, землячок приблатненный. Насколько знаю, по вашим воровским законам западло уподобляться прокурору и копаться в чужих биографиях…
– Это самое, прощенья просим, если… – Да ладно! Брось извиняться. Путешественник я. – Чаво?
– Ни “чаво”, а “кто”. Путешественник.
– Стебаешься?
– Ни фига. Честно – путешественник. Когда-то, очень давно, я учился в университете. Потом… Неважно, что потом. Взрослел, умнел. Работал… Кем я только не работал. Инструктором по выживанию, переводчиком… ха, народным целителем… В конце концов стал путешественником.