Люсьен прижался к двери стойла, вдруг осознав комичность ситуации. Что он здесь делает? Шпионит за ней, как влюбленный подросток? Арабелла что-то нашептывала коню, и Люсьен снова поднял голову. Арабелла похлопывала животное, говоря ему что-то тихим мягким голосом. Потом с тяжелым вздохом повернулась и взяла лопату.
Лопату? Люсьен нахмурился, когда она принялась за работу. Она не копала, она чистила стойло, поднимая и складывая грязную солому в тележку. Он выпрямился, забыв, что надо прятаться. Как дошло до того, что женщина знатного рода вынуждена сама чистить конюшню? Его кольнуло чувство вины. Если бы не его давнее бездумное вмешательство в ее жизнь, она вышла бы замуж за кого-то из своего окружения, за человека, который заботился бы о ней и не позволял выполнять такую тяжелую работу.
От этой мысли ему стало больно. Он сжал руки в кулаки и быстро шагнул вперед, тут же пожалев об этом, когда старая рабочая лошадь повернула свою большую костлявую голову в его сторону. Лошадь фыркнула, ударила копытом по полу и тихо заржала, что встревожило гнедую Гастингса и заставило ее отступить к стенке.
Мысленно ругаясь, Люсьен опять пригнулся за дверью, но рядом с ним появилась большая черная голова Сатаны, разбуженного жалобами товарищей. Увидев Люсьена, он приветственно заржал.
– Ты-то на что жалуешься? – не оглядываясь, сказала Арабелла. – Тебе выпала легкая доля.
А где же Уилсон? Нед? Похлопывая Сатану по носу, чтобы тот молчал, Люсьен смотрел назад, поверх двери стойла.
Арабелла, склонившись над лопатой, подтыкала затянутой в перчатку рукой падающую на лоб прядь волос. Лицо ее раскраснелось от напряжения, лоб взмок, вокруг щек вились колечки кудрей.
Недовольный тем, что на него не обращают внимания, Сатана мотнул головой и сбил на пол шляпу Люсьена. И зафыркал от смеха, когда Люсьен ринулся ее поднимать.
– Что ты здесь делаешь?
Люсьен застыл на месте. Он давно уже не приносил Сатане ни кусочка сахара. Он раздраженно взглянул на коня, потом выпрямился и натолкнулся на осуждающий взгляд Арабеллы.
– А! Ты здесь! Я увидел, что ты прошла сюда и на секунду подумал... – Он замолчал. Почему-то он подумал, что она не будет удивлена, если узнает о его подозрениях относительно ее участия в контрабанде коньяка для своей вечно пьяненькой тети Эммы.
Арабелла прищурилась:
– Ну?
Его выводила из себя ее манера смотреть на него, как будто она слышала то, чего он не говорил, также четко, как и то, что произносил вслух. Ему едва удалось сохранить улыбку на лице.
– Я искал... – Он заметил зажатую в своей руке шляпу и поднял ее. – Вот это.