Короткая лопата легко входила в рыхлую землю. Среди песка попадались обломки сучьев, полусгнившие шишки. Все говорило о том, что Лукин не ошибся – земля перекопана.
Наконец лопата глухо ударилась о металлическую крышку. Остатки песка Самсон Ильич выгреб из ямы руками, обнажив обитый жестью деревянный ящик военного образца. Он вытащил его на край ямы за удобные стальные ручки, сдул с крышки песок и повернул защелки. Зашелестели фольга, промасленная бумага. Место для клада Лукин выбрал тщательно, самое сухое во всем лесу. Пять одинаковых икон выглядели так, будто пролежали годы не в земле, а в музейном хранилище.
Самсон Ильич вздохнул с облегчением. За сохранность остального содержимого ящика он не беспокоился, золоту ничего не страшно. Два оклада, пять крестов, с десяток орденов, монеты, завернутые в промасленный холст.
Лукин вглядывался в лики святых на древних иконах, чуть различимых в призрачном лунном свете. Ему не хотелось никуда отсюда уходить, так спокойно стало на душе.
– Словно в церковь зашел, – рассмеялся Самсон Ильич, и его негромкий смех еще несколько секунд блуждал по притихшему лесу. – Жизнь начинает налаживаться.
Лукин запаковал ящик и, не торопясь, аккуратно засыпал метровой глубины яму. Сверху уложил дерн и засыпал его прошлогодней листвой. Смысла в этом действии было немного, но Лукину чудилось, будто он хоронит на дне пустой ямы проведенные на зоне годы. Не хватало только поставить сверху табличку с датами – днем заключения и днем выхода на свободу.
"Завтра все это окажется у Прошкина, – подумал Лукин, наслаждаясь ровным бегом машины. – Схема работы прежняя – ничего подолгу дома не держать. Продам, получу деньги и сразу же пущу их в дело. И вновь закрутится процесс”.
Лукин несколько переоценил свои перспективы. Прошкин товар забрал, но предупредил, что, переговорив с прежними покупателями, выяснил: добрая половина из них не хочет рисковать, связываясь с Лукиным. Человек, отсидевший в тюрьме, менее привлекателен, чем чистый перед законом.
– Уроды, – выругался Лукин, – чистоплюи хреновы! Сидел-то я за хранение оружия, а не за торговлю краденым.
Но в душе ему пришлось согласиться с тем, что теперь его репутация подмочена и восстановить доверие будет сложно, разве что удастся раздобыть что-нибудь эксклюзивное, то, чего не достанешь ни у кого другого.
Самсон Ильич хоть и был прагматиком до мозга костей, но в глубине его души жила вера в путеводную звезду. Он верил, что ему удастся прорваться, знал: искать удачу наобум нельзя, она сама придет в руки, главное – не упустить этот момент. Так уже случалось в его жизни не раз.