– Придет в себя, расспросим, – пообещала медсестра, дежурившая в приемном покое.
Милиция уехала. Дорогин в наброшенном на плечи белом халате стоял в конце коридора, у окна, ожидал, пока освободится Тамара. Над стеклянной дверью горела лаконичная табличка: “Идет операция”.
«Как в киностудии, – усмехнулся Дорогин, – „Микрофон включен. Съемка“. Есть что-то общее в работе кинематографиста и хирурга.»
В дверях операционной появилась усталая медсестра. Руки ее были свободны от резиновых перчаток, и Дорогин, не один день проведший в больнице, знал, что операция близится к концу, раз отпустили человека. Перчатки выброшены, медсестра возвращаться туда не собирается.
– Ну как? – спросил он.
Обычно с таким вопросом обращаются родственники, но Сергей Дорогин был единственным, кто ожидал в коридоре.
– Травма не очень серьезная. Крови много потеряла. Но то, что будет жить, – это точно.
– Что с ней? – Сергей интересовался просто так, лишь бы скоротать время. Он и медсестра словно исполняли ритуал, заведенный в больнице: кто-то же должен интересоваться состоянием пациентки?
– Странно как-то, – покачала головой медсестра, – девушку, наверное, до этого держали связанной. Но я впервые видела, чтобы веревки так глубоко впивались в тело, практически до самой кости.
Дорогин вопросительно смотрел на медсестру.
– Нет, ее не изнасиловали, – поняв вопрос во взгляде, ответила девушка.
– Может, ее похитили, требовали выкуп, а она сбежала?
– Вряд ли. У нее дешевые серьги, дешевый перстенек. Я и не припомню, чтобы в Клину случалось подобное.
Дорогин подумал: “Наверняка кто-то сейчас ищет, куда подевалась девушка, беспокоится, обзванивает милицию, морги. Хотя… – задумался он, – почему я так считаю? Никто же не искал меня, когда я валялся в реанимации в этой самой больнице. Кому до меня было дело? Может, она так же одинока, как я? Хотя… Брось думать об этом, – сказал себе Сергей. – Я становлюсь сентиментальным, а это плохо. Сентиментальный человек всегда слаб, силен тот, у кого нет никого близкого. Скоро Тома освободится, и мы поедем домой”.
– У вас сигареты не найдется? – застенчиво попросила медсестра.
Дорогин машинально сунул руку в карман и замер. Ему хотелось спросить: “А не рановато ли тебе курить?”.
Но какое может быть “рановато”, если человек сам себе зарабатывает на жизнь?
– Конечно. На, держи, – он угостил медсестру сигаретой, и та, радостная, уставшая после операции, пошла курить на лестничную площадку.
Тамара Солодкина вышла из операционной с гордо поднятой головой. Она сумела сегодня доказать другим и себе, что ничего не забыла из того, что умела раньше. Хирург остался доволен ассистенткой, жизнь пациентки вне опасности.