— Вадик, это я, Соболин. Ты еще хочешь засадить Карпенко за решетку?
— Да, но…
— Они все еще у себя, в «Лаки чене»?
— По моим данным, да.
— За сколько ты с группой захвата сможешь туда добраться?
— Полчаса, минимум.
— Скажи, для этого твоего следователя будет достаточным поводом для возбуждения дела и ареста факт расправы с журналистом?
— Что ты задумал?…
— Значит, полчаса? Смотри не опоздай, а то расправа кончится плохо… Для журналиста.
Если Резаков со своими рубоповцами успеет вовремя, все срастется. Если нет…
Времени у меня оставалось только-только, чтобы добраться до «Лаки чена», пробраться внутрь и раззадорить господ Карпенко.
В образе старой нищенки я проник во двор респектабельного ночного клуба. Задворки, впрочем, оказались не столь блестящи, как фасад. Вот и та помойка, в которую засовывали Маришку. За бачками я и избавился от старушечьего образа.
Колготки, плащ, косынку и парик сунул в пакет. Ботики снимать не стал — мои туфли остались у Шапника.
С гримом возникли проблемы: я измазал носовой платок, но до конца оттереть краску так и не смог. Я глянул на свое отражение в оконном стекле — похож на трубочиста, вылезшего из дымохода. Да и волосы после парика стояли дыбом. Припрятав пакет с Яниным барахлом, я направился к служебному входу клуба. До предполагаемого приезда рубоповцев оставалось десять минут.
Уложиться бы…
— Вы к кому, молодой человек? — Охранник на входе заступил мне дорогу.
— К Виктору и Станиславу Карпенко.
— Вам назначено?
— Полагаю, они мечтают меня видеть. Я — Владимир Соболин, журналист.
Охранник недоверчиво взглянул на мою растрепанную шевелюру и перемазанное лицо, но снял трубку и набрал номер. Назвав мою фамилию и выслушав ответ, он переменился в лице.
— Велено пропустить. Я провожу… — Он схватил меня за локоть и повел по коридорам «Лаки чена».
— Сюда. — Мы остановились перед обитой мягкой кожей дверью.
Он остался снаружи, а я вошел внутрь, с трудом унимая дрожь. Офис как офис: несколько мягких кресел, журнальный столик с чашками и кофеваркой, бар, рабочий стол с компьютером.
Оба брата были здесь — не знал бы, что они с моими коллегами натворили, никогда бы не подумал, что они на такое способны: дядьки как дядьки. Средних лет, с залысинами, в очках, щечки пухлые, костюмы дорогие…
Если они и не ожидали моего визита, то не очень-то это показывали. Один — кажется, Виктор — курил сигарету. Рассматривал меня внимательно.
— Ну здравствуй, сучонок! — произнес наконец один из них. — Что, струхнул? Нагадил, а потом и сам обгадился?
Памперсы-то захватил?
— Вах, баюс, баюс, баюс… — Отчаянный страх можно было прикрыть лишь нарочитым хамством. — У вас у самих-то, господа хорошие, памперсы имеются?