Я с ним в постели, и он занимался со мной любовью!
«Теперь я женщина», — подумала она и проглотила подступивший к горлу комок, медленно отодвигаясь от Брента. На ее лице мелькнула гримаса от боли, и она ощутила какую-то странную липкость. Встревоженная, Байрони сдвинула одеяло. На ее бедрах и на простыне была кровь. Она вспомнила острую боль и решила, что кровь означает переход от девичества к женской зрелости. Никто и никогда не говорил ей об этом. Она вспомнила, как в четырнадцать лет, когда пришли месячные, тетя Аида просто кивнула, когда она рассказала ей об этом, и боязливо объяснила, что теперь придется переносить это много лет.
— Что у тебя на спине?
Байрони перекинула через плечо густые волосы и расчесывала их. Звук его голоса заставил ее похолодеть.
— Отвечай, Байрони!
Почувствовав, как пальцы Брента легко коснулись спины, она задрожала, схватила одеяло и натянула его на себя до подбородка, но при этом спину не закрыла.
Она медленно повернулась к нему.
— Что ты имеешь в виду?
— У тебя на спине какие-то рубцы, давние, но еще заметные. Тебя кто-то бил?
Она ожидала этого вопроса и была готова к вспышке его гнева. Но на сей раз гнев его был обращен на другое.
— Это было давно, — сказала она, вздрагивая от его прикосновений.
— Кто, Байрони? Муж?
— Нет, Айра никогда ко мне не прикасался.
Смех Брента походил на стон.
— Боже, я хочу знать точно!
— Идет дождь, — пролепетала она, глядя в окно.
— Кто, Байрони?.. Да, конечно, я вижу, идет дождь.
— Муж.., муж моей матери.
— Отчим?
— Отец.
— Свинья! — взорвался Брент. — За что?
— Я не давала ему бить мать, — спокойно ответила Байрони. — Во всяком случае, в моем присутствии.
Прозвучавшая в ее голосе уверенность в своей правоте глубоко потрясла Брента.
— Видишь ли, он много раз бил ее и раньше. Поэтому-то она и отослала меня к своей сестре в Бостон.
Чтобы оградить от этого. Я увидела тебя в Сан-Диего, спустя всего полгода после того, как я вернулась.
Брент слушал и размышлял, лежа на спине и положив под голову руки. Она по-прежнему перебирала струившиеся по плечам шелковистые волосы. Она выглядела такой красивой, невинной, доверчивой, что ему хотелось громко кричать от полноты чувств к ней. Он сжал руки в кулаки, но не шевельнулся. Дотронься он до нее, все бы началось снова. Брент горел желанием.
Он приподнял коленями одеяло, чтобы натянувшаяся ткань не выдала его. Байрони еще была к этому не готова. Он не хотел снова делать ей больно.
— Я помню, как встретил тебя в Сан-Диего, — заговорил наконец Брент, — как говорил с тем стариком, желая узнать твое имя. Я говорил тебе о нем и о том, что он мне сказал.