Когда Галлей ушел, Маклорен, вне себя от злости и отчаяния, отправился домой, оставив Бену задание: приходящим членам клуба передать, что сегодня все должны собраться в «Греции».
Бен сидел на улице, на мраморных ступенях, и ждал. Он пробовал читать, но мысли беспрестанно возвращались к Василисе, и его вновь и вновь захлестывала буря противоречивых чувств. Что же он ей скажет, когда она появится?
Сердце екнуло: Бен заметил, что кто-то свернул во двор. Отлегло – это оказался всего лишь Джеймс Стадлинг.
– Здравствуй, Бенджамин, – приветствовал его Стирлинг, снимая шляпу и рукой зачесывая назад еще влажные волосы. – Что это ты такой грустный?
– Господин Маклорен просил нас всех собраться сегодня в «Греции» в четыре часа.
Стирлинг нахмурился:
– Судя по твоему лицу, стряслось нечто из ряда вон выходящее. Что произошло?
– Приходил господин Галлей, – спокойно ответил Бен, – он хочет, чтобы модель Солнечной системы перенесли в новую обсерваторию.
– Модель… – Стирлинг еще больше нахмурился. – Мне даже и в голову не приходило, что такое когда-нибудь может случиться.
– Господин Маклорен и господин Гиз так расстроились, что даже не стали обсуждать это между собой, – продолжал Бен. – А что, господин Галлей действительно может отнять у нас модель?
– Думаю, эту затею не он придумал, – пробормотал Стирлинг. – Это идет из королевского дворца, возможно, от самого короля. – Он прищурился, что-то обдумывая. – У них есть на это право, – сделал он вывод. – Модель создана на деньги короля и по закону принадлежит короне.
– Но ведь модель делали не деньги, а вы, своим умом и руками!
Стирлинг отрицательно покачал головой.
– Ты преувеличиваешь, – остановил он благородное возмущение Бена. – Очень многие внесли свой вклад в создание модели. И господин Маклорен, и госпожа Карева, и моя доля в этом присутствует, не говоря уже о Ньютоне. Ему принадлежат идея и разработка основ модели.
– Васили… госпожа Карева ничего не говорила мне о том, что тоже работала над этой моделью.
– Мы все над ней работали, поэтому-то она и нужна Философскому обществу. Уверен, нас продолжают преследовать за нашу строптивость. Сама модель им ни к чему, они только и будут делать, что показывать ее, как невиданного зверя, всяким важным особам. Черт подери, я представляю, как расстроился Маклорен. – Стирлинг помолчал. – А Ньютону сообщили? Он единственный, кто может как-то повлиять на ситуацию.
– О, господи, – воскликнул Бен, – он же попросил меня прийти к нему сегодня.
Стирлинг удивленно вздернул брови:
– Правда? А кто послал тебе приглашение?