Касия лежала очень тихо, вспоминая свой сон. Она чувствовала себя странно, тревожно; ведь что-то заставило ее проснуться. Потом она вспомнила: мужчины не вернулись вчера ночью, по крайней мере, до того как она уснула. И еще этот неприятный визит придворного мозаичника. Нервный человек, испуганный. Она не сумела предупредить о нем Криспина до того, как его увели ко двору. Карулл уверял ее, что это не имеет значения, что родианин сумеет постоять за себя в Императорском квартале, что у него там есть защитники.
Касия поняла: само понятие защитника означает, что там может оказаться человек, от которого нужно иметь защиту, но не произнесла этого вслух. Они с Каруллом и Варгосом поужинали вместе, а потом вернулись назад по очень шумным улицам, чтобы спокойно выпить по чаше вина. Касия знала, что трибун с большой радостью побродил бы по городу в последнюю ночь Дайкании с бутылкой эля в руке, что он остался в гостинице ради нее. Она была ему благодарна за доброту, за его веселый рассказ. Несколько рассказов. Он заставил ее улыбнуться и сам ухмыльнулся в ответ. Он свалил Криспина с ног железным шлемом, так что тот лишился чувств, в первый момент их встречи. А Варгоса сильно избили его люди. Многое изменилось за короткое время.
Позднее из праздничного хаоса на улицах в зал деловито вошел гонец. Он искал солдат: им следовало идти к Императорскому кварталу и ждать у Бронзовых Врат — или там, где им прикажут, когда они туда явятся, — и сопровождать домой родианского мозаичника, Кая Криспина Варенского, когда его отпустят. То было распоряжение канцлера.
Карулл улыбнулся Касии через стол.
— Я тебе говорил, — сказал он. — Защитники. И ему сошло с рук то, что он явился туда под собственным именем. Это хорошие новости, девушка. — Он и пятеро его людей взяли оружие и ушли.
Варгос, привыкший рано ложиться и рано вставать, уже отправился в постель. Касия снова осталась одна. Она не испытывала страха за себя. Или не совсем так. Она понятия не имела, что будет с ее жизнью. Страх мог появиться, если бы она позволила себе задуматься.
Она оставила недопитое вино на столе, ушла к себе в комнату, заперла дверь, разделась и в конце концов уснула. Ей снились сны всю ночь, она просыпалась от случайного шума на улице, прислушивалась к шагам внизу, в коридоре.
Но их она не слышала.
Сейчас она встала, вымыла лицо и тело до пояса над тазиком в комнате, оделась в то платье, которое носила в дороге и после прибытия в город. Криспин как-то заметил, что надо купить ей одежду. Это замечание снова напомнило ей о неприятном вопросе насчет ее будущего.