Они оба смеются. Императрица славится своей привычкой поздно вставать. Воцаряется молчание. Он приканчивает свое вино. Она плавно встает, берет его чашу, снова наполняет ее и возвращается к нему. Подает ему чашу и садится рядом. Он кладет руку на ее ступню в домашней туфельке, стоящую на подушке рядом с ним. Они некоторое время смотрят в огонь.
— Гизелла, царица антов, может родить тебе детей, — тихо произносит она.
Он продолжает смотреть на пламя. Потом кивает.
— И от нее будет гораздо меньше хлопот, следует признать.
— Должна ли я опять заняться отбором гардероба для ссылки? Можно взять с собой ожерелье?
Император продолжает смотреть на языки пламени. Дар Геладикоса, как утверждает ересь, которую он согласился искоренить ради гармонии веры в Джада. Гадалки утверждают, что умеют читать будущее в языках пламени, видеть знаки судьбы. Их также надо искоренить. Всех язычников. Он даже закрыл старые языческие Школы — немногие знали, как ему этого не хотелось. Тысячи лет учения. Даже дельфины Алианы являются прегрешением против веры. Есть люди, готовые сжечь или заклеймить художника за то, что он их создаст, если он это сделает.
Император не видит никаких мистических знаков в этом пламени поздно ночью, сидя у ног женщины, одной рукой касаясь ее ноги в усыпанной драгоценными камнями сандалии. Он говорит:
— Никогда не покидай меня.
— Куда же я пойду? — шепчет она через мгновение. Она пытается произнести эти слова легкомысленным тоном, но ей это не удается.
Он поднимает глаза.
— Никогда не покидай меня, — снова повторяет он, на этот раз его серые глаза смотрят прямо в ее глаза.
Он умеет оказывать на нее такое действие: дыхание замирает у нее в груди, горло сжимается. Ее охватывает страстное желание. После всех этих лет.
— Никогда в жизни, — отвечает она.
Касия очнулась от сна на рассвете. Она лежала в постели, полусонная, сбитая с толку, и только постепенно начала осознавать, что на улице звонят колокола. Дома колокола Джада не звонили, там боги обитали в черном лесу, или у рек, или на хлебных полях, и их умиротворяли кровью. Звон колоколов святилищ был частью городской жизни. Она в Сарантии. Полмиллиона людей, сказал Карулл. Он сказал, что она привыкнет к толпе, научится спать под звон колоколов, если захочет.
Ей снился водопад дома, летом. Она сидела на берегу пруда, ниже водопада, в тени лиственных деревьев, низко склонившихся над водой. С ней рядом находился мужчина, чего никогда не случалось в настоящей жизни там, дома.
Во сне ей не удалось разглядеть его лицо.
Колокола продолжали звонить, призывая сарантийцев на молитву. Джад, бог Солнца, поднимался в своей колеснице на небо. Все, кто искал защиты у бога при жизни и заступничества после смерти, должны были подниматься вместе с ним и идти, уже сейчас, в часовни и святилища.