– Кто здесь? – негромко позвал он.
– Простите, что я не встаю, чтобы поприветствовать Вас, Ваше Преосвященство, – ответил молодой голос, – но мои ребра болят, когда я много двигаюсь. Вы, должно быть, Епископ Истелин.
– Да.
Истелин осторожно подошел поближе. Детское лицо, высвеченное слабым огнем, оказалось гораздо моложе, чем он ожидал. Желто-коричневые глаза под посеревшей повязкой вокруг лба глядели на него с по-детски непосредственной прямотой, хотя рыжеватая полоска усов показывала, что ее обладатель немного старше чем показалось Истелину вначале – лет четырнадцати или пятнадцати. На светлой коже под глазами темнели круги. Было очевидно, что уже некоторое время парень жил, пересиливая боль.
– А Вы, наверное, молодой Хозяин Транши, – сказал Истелин, приседая рядом с убогим ложем.
– Скорее последний Хозяин Транши, благодаря свите Лориса, – ответил парень, выпрастывая руку из-под мехового покрывала и пытаясь улыбнуться. – Друзья зовут меня Дугалом. Это место не кажется подходящим для формальностей.
Истелин кратко пожал протянутую ему руку и тоже улыбнулся. – Тогда я буду называть Вас Дугалом, поскольку, как мне кажется, нам суждено стать собратьями по несчастью. Они серьезно ранили Вас?
– Я думаю, что мне досталось не столько от людей, сколько от лошадей, – допустил Дугал, откидываясь на подушки с еле заметной гримасой боли. – После того, как меня сбросили с моего пони, меня пару раз ударили и чуть было не растоптали. Люди же только ударили меня по голове. У меня сломано несколько ребер, но головные боли, кажется, слабеют. Какой сегодня день?
– Пятое декабря, – ответил Истелин. – Канун Рождественского поста. Я могу посмотреть ваши травмы? Я не очень опытен в таких делах, но, может быть, смогу кое-что сделать.
Дугал на мгновение закрыл глаза и слабо кивнул. – Спасибо. Я могу сказать Вам, что надо делать. Меня учили как полевого врача, но не тому, как можно вылечить самого себя. Посмотрите. Сейчас хуже всего обстоит дело с ребрами.
Дугал лежал под шкурами голым, его стройное туловище и конечности несли на себе такое количество старых шрамов, какое можно было бы ожидать у парня, обучавшегося военному искусству, но Истелин чуть не присвистнул, втянув воздух сквозь зубы, когда увидел огромный кровоподтек на левой стороне груди. Другой кровоподтек, багровевший на правом бедре, точно повторял рисунок подковы. Истелин мог даже различить отпечатки гвоздей, удерживавших подкову.
– Это выглядит гораздо хуже, чем есть на самом деле, – сказал Дугал, слегка поглаживая кровоподтек правой рукой. – Что, однако, не означает, что он не болит и что я не буду хромать в течение какого-то времени, но, по крайней мере, нога у меня не сломана. Если они дадут Вам какую-нибудь повязку, или если мы сможем сделать ее из чего-нибудь, мне будет нужно перевязать грудь. Без перевязки даже дыхание может быть мучительным, если я неловко повернусь. И кашель…