— Ты не француз? — Я отпрянула в ужасе.
— Я из Дублина!
Сраженная, прислоняюсь к стене. Опять иностранец. Черт побери! Но, может, это неправда?
— Я не знаю никого с родным английским языком, кто бы идеально говорил по-французски, я имею в виду без акцента, — твердо говорю я.
— Значит, теперь ты знаешь одного.
— Ты здесь родился?
— Нет. Я пятнадцать лет был женат на парижанке. Это помогает.
— Почему ты меня обманул?
— Потому что ты явно интересовалась французами, как все иностранки.
— Ну и что? Это не разрешено? Это преступление?
— Нет. Но если бы я тебе сказал, что я ирландец, ты бы не пошла со мной сюда.
Собственно говоря, он прав. Но это его вовсе не извиняет. Я отворачиваюсь и пристегиваю бретельки.
— Где твоя жена? Она ушла от тебя? — Я тут же раскаиваюсь в заданном вопросе. Но Фабрис вовсе не слушает. Он внимательно смотрит вниз на свое тощее тело. Маленькая коричневая штучка из-за короткого перерыва опять съежилась.
— Послушай, — печально говорит Фабрис, — я видел один фильм, там голый мужчина идет по цветущему саду. Он задевает лепесток розы, и у него возникает эрекция. Всего лишь от лепестка. Можешь себе представить?
— Ну и?
— Это лучшее, что может произойти с мужчиной.
— Интересно. Ты это тоже испробовал? Разгуливал в цветущем саду и терся о розовые лепестки?
Фабрис кивает.
— Не получается. А ты смогла, о бэби! Пойдем, пойдем в постель.
— Нет! Я не хочу. Не сегодня. У меня нет желания.
Чудо, но он это принимает. Видит, что я говорю серьезно, и даже вовсе не обижен, что я отмечаю с благодарностью.
— Ты придешь в среду? — спрашивает он, приносит полотенце из ванной и оборачивает им свои худющие бедра. — Я буду ждать тебя.
— Я тебе позвоню!
— В среду мы могли бы начать раньше. Если у тебя есть время. Я в пять буду дома. Дай мне свой телефон.
Он записывает номер на клочке бумаги и рисует под ним большое сердце.
— Что ты сегодня еще делаешь? — спрашиваю я у двери, мне вдруг становится его жалко.
— Иду в гости. Но если бы ты осталась, я бы отказался.
На прощание мы целуемся в обе щеки.
— Выбрось это, пожалуйста, — говорю я и протягиваю ему три сегодняшних портрета, — ты прав, они никуда не годятся.
Потом я в одиночестве спускаюсь с седьмого этажа вниз и непрестанно качаю головой. Опять неудача. Уже третья в Париже. Один хуже другого. Кто бы мог подумать? Вот вам и Париж, знаменитый город любви. Для меня это город мужчин с сексуальными проблемами. Если я об этом расскажу в Канаде, мне никто не поверит. И если так будет продолжаться дальше, я к осени стану фригидной.
Да, жизнь — не сахар для женщины в последней четверти двадцатого века. Нас, правда, не выдают насильно замуж родители, мы кормим себя сами и спим, с кем захотим. Но что толку, если по-прежнему очень мало мужчин знают, как обращаться с женщиной. Они, эти мужики, думают только о себе и здесь, в Европе!