Вика еще выше села на кровати, разглядывая ту женщину. Конечно, вовсе не составило труда понять, кого она ей напоминает. Потому что она была ею.
— Это так, — подтвердил сидящий напротив в инвалидном кресле Андрей.
Вика перевела на него взгляд и вдруг узнала его волосы, длинные, жаркие, совсем другие. Он поднял свою красивую голову — это был Леха. Мгновенно наполнившая ее радость сменилась тоскливой болью в сердце.
— Это был всего лишь сон? — спросила Вика упавшим голосом.
Леха молчаливо кивнул в подтверждение. Снова посмотрел на нее любяще и с беспокойством.
— Ты не можешь остаться? — попросила Вика.
Он улыбнулся, откинул волосы со лба.
— Нет.
— Тебе… Тебе не холодно?
— Не волнуйся, родная, со мной все хорошо.
Потом он посмотрел на открытую дверь — шлепающие звуки в коридоре…
Вика вдруг поняла, что у них совсем нет времени — Леха хочет показать ей что-то. Он поднял книгу, лежащую у него на коленях. Только это был не Генри Миллер. Вовсе не «Тропик Рака». В руках он держал раскрытый каталог татуировок, давно уже подаренный Андрею. Вика попыталась заглянуть в него, но… Эти шлепающие звуки в коридоре, они приближались.
Вика всматривалась в черный проем двери, кто-то или что-то двигалось там, в темноте. Кто-то шел сейчас сюда. Вика решила обратиться за помощью к Лехе, но его больше не было в кресле. Вернее, он был, только… Его окутали простыни, его тело стало маской из белых простыней, из белых трепещущих простыней. Что он хотел показать ей?
— Не уходи! Ну не уходи! Господи, дети! Что они сделают с нашими детьми?
Нарозин Шлепающие звуки, словно по полу били мокрой тряпкой… Он вышел из темного проема двери. Это был ее отец. Это был человек, которого она называла «папа». Он шел, погруженный в какую-то огромную, необоримую заботу, и эти шлепающие звуки были его шагами.
— Папа, — позвала Вика, — папа, что случилось с твоими ногами?
Папа?..
Он не отвечал. Он шел мимо, из одной темноты в другую, теперь сгустившуюся за окнами.
— Папа, давай отберем у них наших детей! — сказала она твердым голосом, словно это был зов, при помощи которого его можно было остановить.
И он действительно остановился. Смотрел на нее глазами, очень похожими на глаза Лехи.
— Давай отберем у них наших детей! — закричала Вика. — Давай! Помоги мне!
(Папа, Леха… неужели они так похожи?) — Помоги мне!
Под действием нарозина.
Шлепающие звуки, шаги в темноте…
Папа (или Леха?) начал поворачиваться к ней спиной. На нем был темный костюм странного покроя, делающий его сутулым, и когда он повернулся, оказалось, что у пиджака нет спины — Вика видела лишь обнаженную кожу, Помоги мне! и на ней огромный цветной рисунок. Татуировку, которую все еще наносили какие-то невидимые иглы, потому что вся спина… пульсировала.