Майлс в ужасе проснулся и обнаружил, что на его лицо падают солнечные лучи.
Он выпрямился и понял, что руки его лежат на подлокотниках кресла.
Он в самом деле был в гостиной и сидел, сгорбившись, в стоявшем у камина, обитом гобеленовой тканью кресле. Еще не очнувшись до конца от своего сна, он чуть ли не ждал, что сейчас Фей Ситон и давно умершая Памела Гойт выйдут из дверей библиотеки.
Но он находился в знакомой, освещенной ласковыми солнечными лучами комнате, и копия картины Леонардо висела на своем месте, над каминной полкой. А телефон пронзительно звонил. Этот звонок воскресил в его памяти события минувшей ночи.
Марион стало лучше. И скоро она совсем оправится. Доктор Гарвис сказал, что ее жизнь вне опасности.
Да! И доктор Фелл спал в комнате Майлса, а профессор Риго – в комнате Стива Кертиса, поскольку в Грейвуде можно было использовать по назначению еще только две спальни. Поэтому сам Майлс и ночевал здесь, в этом кресле.
Грейвуд казался тихим, пустым, обновленным. Майлс ощущал утреннюю свежесть, хотя, взглянув на солнце, понял, что уже двенадцатый час. Стоявший на широком подоконнике телефон настойчиво продолжал звонить. Майлс, спотыкаясь и потягиваясь, направился к нему и схватил трубку.
– Могу я поговорить с мистером Майлсом Хэммондом? – спросил голос. – Это Барбара Морелл.
Теперь Майлс проснулся окончательно.
– Я у телефона, – ответил он. – Вы, случайно, я уже спрашивал вас об этом, не ясновидящая?
– О чем вы?
Майлс опустился на пол, спиной к стене, и эта не слишком величественная поза создала у него иллюзию, будто он сидит напротив собеседницы и готов вести с ней задушевный разговор.
– Если бы вы не позвонили мне, – продолжал он, – я бы сам постарался связаться с вами.
– Да? Почему?
По какой-то причине ему было чрезвычайно приятно слышать ее голос. Он подумал, что в Барбаре Морелл нет никакого коварства. Даже ее трюк с «Клубом убийств» показывал, что она бесхитростна, как ребенок.
– Здесь находится доктор Фелл… Нет, нет, он вовсе не раздосадован! Он даже не вспомнил о клубе!… Этой ночью он пытался заставить Фей Ситон в чем-то признаться, но не добился успеха. Он говорит, что теперь вся надежда только на вас. Без вашей помощи мы можем потерпеть фиаско.
– По-моему, – неуверенно произнесла Барбара, – вы выражаетесь не очень понятно.
– Послушайте! Если я приеду сегодня днем в город, я смогу встретиться с вами?
Последовала пауза.
– Да, полагаю, что сможете.
– Сегодня воскресенье. По-моему, есть поезд, – он порылся в памяти, – отходящий в половине второго. Да, я уверен, что такой поезд есть. До Лондона он идет примерно два часа. Где я мог бы встретиться с вами?