Кейт в недоумении уставилась на меня:
— Не может этого быть.
— Что-то мне говорит, что это так.
— Тогда он — убийца твоего отца.
— Если бы я была уверена в этом, я убила бы его.
— Нет, Дамаск, этого не может быть.
— Все сходится, Кейт. Он просил меня выйти за него замуж. Он несколько раз делал мне предложение. Любит ли он меня? Нет, он хотел получить мое наследство.
— Возможно. Но человека нельзя считать убийцей только за то, что он хочет выгодно жениться.
— Я отказала, и он воспользовался случаем, чтобы предать отца.
— Откуда ты знаешь это?
— Потому что кто-то в нашем доме предал отца, а кто мог сделать это, кроме Саймона Кейсмана?
— Ты делаешь поспешные выводы.
— Ты забываешь, что Саймон теперь хозяин в имении, а это то, чего он всегда добивался. Вот почему он просил моей руки. О, я знала это, я видела на его лице лисью маску.
— Лисья маска! Что за ерунда?
— Я видела ее на лице Саймона, Когда его лицо в тени, кажется, что на нем надета маска. Глаза Кейсмана рыжевато-коричневые, как у лисы. Это хитрая лиса, которая прокралась в курятник, чтобы поживиться.
— Ты не в своем уме, Дамаск! Ты пережила слишком много.
— И поэтому я безумна! А ты знаешь, что моя собственная мать собирается выйти за Саймона Кейсмана замуж? — крикнула я.
— Ремус только что сказал мне и это.
— Я немедленно должна ехать домой, — сказала я.
Когда я подъехала к поместью, оно показалось мне очень тихим. Меня не ждали, поэтому никто не встретил. Дом казался совсем другим. Конечно, он и был другим. Дом в трауре, и теперь у него новый хозяин.
Я поднялась в буфетную и столкнулась с матушкой Когда она увидела меня, то залилась краской так, что стала краснее своих роз. Она поняла, что мне известно о ее решении, мне же было приятно видеть, что ей стыдно.
— Я все знаю, — произнесла я. Матушка кивнула и села на стул, взмахнув перед лицом рукой, как веером. Она побледнела и, казалось, что вот-вот упадет в обморок. Я подумала, как это похоже на нее терять сознание в критический момент. Она проделывала это не раз, чтобы выйти из трудной ситуации. Мне захотелось забыть, что она моя мать. В тот момент я презирала ее, потому что ненавидела Саймона Кейсмана. Теперь, когда я была дома, невосполнимость потери отца вновь потрясла меня.
— Итак, вы сняли траур по вашему казненному мужу, чтобы надеть свадебный наряд, — сказала я.
— Дамаск, попытайся понять.
— Я все понимаю.
Мать беспомощно взмахнула руками.
— Мы оказались бы без крова. Это единственный выход.
— Как вы думаете, почему он выбрал вас в жены?
— Видишь ли, Дамаск, теперь Саймон хозяин имения, он считает, что все должно оставаться по-прежнему, поэтому он и выбрал меня…