За спиной слышались проклятия, шумное дыхание и топот преследователей. Мельком бросив взгляд на табличку на стене дома: «Переулок Хопкинса», Бьюкенен нырнул за угол, и тут же в стену дома в том месте, где он только что находился, ударили пули. Он мгновенно обернулся, присел и вскинул пистолет. Рука дрожала, и он оперся локтем о колено. По лбу катился пот, смешанный с каплями дождя. Из-за угла трудно хорошо прицелиться, но и его противники не в лучшем положении. Решив, что пора, Бьюкенен трижды нажал на спусковой крючок. Гулкое эхо выстрелов прокатилось по узкому переулку и оглушило его, ударив по барабанным перепонкам.
Тем не менее оп услышал лязг пустых гильз, упавших на тротуар, и короткий стон. По крайней мере одна из выпущенных им пуль попала в цель. Однако Бьюкенен не мог проверить свои предположения. Преследователи залегли и открыли ответную стрельбу. Он видел вспышки выстрелов, одна из пуль ударила совсем рядом, и осколки кирпича едва не попали ему в глаза. Высунувшись из-за угла, Бьюкенен выстрелил еще три раза и заставил нападавших укрыться за припаркованными машинами. Однако ввязываться в неравный бой не входило в его планы. Воспользовавшись возникшей паузой, он быстро отполз назад, вскочил на ноги и изо всех сил помчался по переулку. Ночная перестрелка разбудила местных жителей, кое-где в окнах вспыхнул свет и появились силуэты забывших об осторожности людей. Бьюкенен бежал. Он слышал вой приближавшейся сирены. Слышал, как распахнулось окно. Слышал, как сверху что-то крикнули. Однако его внимание было всецело поглощено другим — за спиной продолжал звучать гулкий топот преследователей.
Бьюкенен оглянулся и дважды выстрелил. Агенты разделились и спрятались от пуль по разные стороны переулка, используя в качестве укрытия ближайшие подъезды.
Он бежал, бросаясь из стороны в сторону, чтобы не дать им возможность хорошо прицелиться. Одна пуля пробила ему левый рукав, вторая прошла в нескольких дюймах от правого уха. Он уже не слышал выстрелов, различал только слабые звуки, похожие на удары кулака по подушке. Преследователи надели на стволы глушители, и теперь ему казалось, что его собственные выстрелы отдаются в пустом гулком переулке страшным грохотом. На верхних этажах вспыхнули новые окна. Сирена приближалась и выла все громче. К ней присоединилась вторая.
Бьюкенен выскочил из переулка, перебежал мокрую туманную О-стрит и свернул налево к 20-й улице. Он уже радовался, что ему удалось немного оторваться от преследователей, но за спиной вдруг ослепительно вспыхнули фары. Он бежал по середине улицы и на мгновение замешкался, не зная, в какую сторону отпрыгнуть. Обернулся. Фары совсем рядом. Взвизгнули тормоза. Но машина не могла сразу остановиться и продолжала нестись прямо на него. Тогда, чтобы смягчить удар, Бьюкенен подпрыгнул и распластался на капоте. Он раскинул руки, прижал лицо к ветровому стеклу и вдруг с изумлением разглядел знакомые рыжие волосы. Ошибки быть не могло. За рулем сидела Холли Маккой. Ее бледное, искаженное ужасом лицо точно окаменело в немом крике.