— Какая проблема?
— Пропал ребенок, — ответила я, решив зрить прямо в корень.
Мистер Доферти спросил чей ребенок, я сказала что мой, он ахнул и бросился выражать свои соболезнования, немного недоумевая, почему я считаю эту проблему небольшой. Соболезновал он искренне и довольно длинно, а когда выразился весь, то спросил:
— А почему вы обращаетесь с это проблемой ко мне? Вы американская гражданка?
— Нет, что вы, мне бы и в голову такое не пришло! — ужаснулась я в порыве патриотизма. — Слава богу, я русская гражданка, чего и вам желаю.
К моему пожеланию Доферти отнесся равнодушно, точнее вообще проигнорировал его.
— Так в чем проблема? — с раздраженным недоумением поинтересовался он.
— Я же вам сказала, — начала я, собираясь изложить суть с самого начала, но мистер Доферти не обладал достаточным для этого терпением.
— Уже все понял, — оборвал меня он, — но почему вы мне звоните?
— Ах, ну потому, что вы друг моего очень доброго знакомого.
Здесь я не лгала, человек, который спас меня дважды имел право на такое звание.
— Как зовут вашего доброго знакомого? — спросил Доферти, и я зашла в тупик.
Я отчаянно мычала и экала, совсем как наши модные телерепортеры, но мистер Доферти, в отличие от телезрителей, мычания и экания мне не простил. Более того, он бросил трубку, предварительно попросив позвонить после того, как я вспомню имя его друга.
Вспоминать мне было нечего, поэтому я тут же номер его и набрала и сразу же завопила:
— Умоляю, мистер Доферти, не бросайте, пожалуйста, трубку! Вы себе этого не простите, когда узнаете как это опасно для вас!
Я имела ввиду лишь женскую мстительность, которой у меня в избытке, — вещь в общем-то безобидную, не стоило и опасаться. Однако, мистер Доферти трубку не бросил. Похоже, я нашла нужный тон: мое утверждение его заинтриговало.
— В чем состоит опасность? — явно напрягаясь, спросил он.
«Главное не конкретизировать,» — подумала я и тоже спросила:
— Может вы постараетесь и сами вспомните своего друга, который дал мне вашу визитку?
Русский бы давно послал меня в места очевидные, но как милы, порой, американцы. Этот Доферти добросовестно начал припоминать всех своих друзей, каждый раз спрашивая у меня:
— Это не он?
— Может и он, — отвечала я, — но не знаю. Мой был высокий и красивый.
И мистер Доферти вновь напрягал свою память. Оставалось лишь дивиться количеству его друзей, видимо он и в самом деле хороший человек. Впрочем, у меня друзей не меньше.
В конце концов мне захотелось ему помочь. Я еще раз повторила рассказ об американце, который дал мне его визитку. Повторила я и напутствие, которое получила с визиткой.