– Скажите Абрахасу, что он следующий, – сказал Римо и покинул зал.
Около выхода стоял белый «опель». Как только Римо влез в машину, она покатила вниз по грязной дороге.
– Это вы выключили свет? – спросил он.
Цирцея кивнула:
– Я думала, это поможет вам ускользнуть. Шансы были не совсем равны.
Она взяла сигарету и прикурила ее нервно трясущимися пальцами.
– Вы слишком много курите, – заметил Римо. – Продолжая в том же духе, вы долго не протянете.
В ответ она резко и холодно рассмеялась.
Машина въехала в лес, здесь она была скрыта от дороги молодыми сосенками. Стояла темная ночь, луна спряталась за тяжелыми облаками.
– Берег внизу, за холмом, – кивком указала Цирцея. – Ночью его не видно. Здесь есть пещера, там можно поговорить.
– Вам не кажется, что у вас мания преследования? – спросил Римо, пробираясь среди острых камней по пустынному пляжу.
Там, где вода ритмично набегала на песок и с шипением откатывалась назад, в ямках росли большие пучки водорослей и морской травы.
– Здесь нас никто не преследует.
– Вы не знаете Абрахаса, – сказала Цирцея.
Красный огонек ее сигареты вел его в холодное, пахнущее морем и вечным мраком место.
– В пещере, о которой я говорила, – сказала Цирцея, – мы будем в безопасности.
Она пролезла в расщелину в покрытом мхом гладком камне, и они действительно оказались в маленькой пещере.
– Даже не знаю, с чего начать.
– Начните с Абрахаса. Кто он?
Глаза Римо уже привыкли к темноте. Цирцея сидела, обхватив колени руками. Она начала рассказывать эту историю, которая закончилась для нее здесь, в этом тайном месте.
– Абрахас – это его не настоящее имя, – взволнованно начала она. – На самом деле его зовут Персей Мефисто. Его отец был богатым судовладельцем.
– Он грек?
– Да. Я тоже гречанка, хотя большую часть жизни я путешествую.
Она прикурила новую сигарету от окурка, до сих пор тлеющего у нее между пальцами.
– Семья Мефисто была очень богатой. Только в их доме в Коринфе было более пятидесяти слуг. Я была одной из них.
– Вы не похожи на служанку, – заметил Римо.
– Я давно уже не служанка. Во всяком случае, не совсем, – вздохнула Цирцея. – В Коринфе я жила, когда была маленькой. Мои родители работали на эту семью. Я помогала маме, делая несложную работу в доме. Когда мне было десять лет, Персей был уже юношей. Он тогда говорил мне, что, когда я вырасту, я буду красивой. – Она непроизвольно дотронулась до шрама на своем лице.
– В этом он был прав, – сказал Римо, беря ее за руку, – можете не сомневаться.
Она глубоко затянулась.
– Я обожала его. Персей – это все, что я помню о своем отрочестве. Персей на огромном корабле отца, ветер треплет его волосы. Персей, приехавший на каникулы из университета, вбежавший в комнату для слуг, чтобы поднять меня так высоко, что я могла коснуться потолка. Персей... всегда Персей... Горячий и сверкающий, как само солнце, и красивый, как Бог.