— Пожалуйста, — молила она шепотом, сама не зная, чего просит.
Зато знал Клейтон. И хотел так сильно, что собственное необузданное желание казалось чем-то второстепенным.
— Скоро, дорогая, — пообещал он, убыстряя ритм движений.
Вулкан, угрожавший извергнуться пылающей лавой, наконец взорвался с силой, вырвавшей у нее сдавленный крик, который Клейтон едва успел заглушить губами. Уитни забилась в конвульсиях экстаза, и только тогда Клейтон, впившись в припухшие губы сладостным поцелуем, судорожно излился в ее теплую плоть.
Боясь, что придавит ее своим телом, Клейтон, не выпуская Уитни из объятий и все еще оставаясь в ней, наконец смог испытать полноту счастья, мир и покой, каких никогда не знал до сих пор.
Он почти ожидал, что Уитни заснет, положив голову ему на плечо, но через несколько минут она встрепенулась и сияющими глазами посмотрела на мужа. Клейтон отвел с ее щеки непокорный локон.
— Ты счастлива, любимая? Уитни улыбнулась лучезарной улыбкой женщины, сознающей, что любит и любима.
— Да, — шепнула она.
Он поцеловал ее в лоб, и Уитни прижалась к мужу, и он снова нежно ласкал прекрасные округлости ее спины и бедер, ожидая, пока она погрузится в дрему. Но Уитни, казалось, ничуть не больше склонна была заснуть, чем он сам.
— О чем ты думаешь? — спросил наконец Клейтон.
Уитни подняла испуганные глаза. И тут же уткнулась лицом ему в грудь.
— Ни о чем… — неуверенно прошептала она. Приподняв подбородок жены, Клейтон вынудил ее взглянуть ему в глаза. Он, естественно, не мог знать, что у нее в голове, однако после того, как удалось сломать последнюю преграду между ними, вовсе не хотел создавать новые.
— О чем? — повторил он нежно, но настойчиво. Уитни, изнемогая от смеха и стыда, прикусила губу.
— Знаешь, если бы.. тогда все было, как сейчас, вместо того чтобы стараться поскорее удрать, я осталась бы и потребовала, чтобы ты повел себя как джентльмен и немедленно женился!
В этот момент она выглядела такой неотразимо прекрасной, что Клейтон разрывался между желанием расхохотаться и осыпать ее поцелуями. Какое счастье держать ее в своих объятиях, разговаривать с ней в темноте, ощущая прикосновение тонких обнаженных рук!
Клейтон не знал, как выразить свою радость, и, уж конечно, совершенно не думал ни о каком сне. Взглянув на жену и обнаружив, что она по-прежнему бодрствует, он наконец решился спросить:
— Тебе хочется спать?
— Нисколько. Я совсем не устала.
— Прекрасно, и я тоже, — улыбнулся Клейтон. — В таком случае, может, зажжешь свечи на ночном столике?
— Любое ваше желание — закон для меня, — пропела его «послушная» жена и, приподнявшись на локте, поцеловала мужа в губы, но перед тем, как зажечь свечи, старательно натянула простыню.