После неаполитанского это было уже второе за короткое время соблазнительное брачное предложение. Уравновешенность и солидность "молодого Телка" явно привлекают к нему благосклонность матерей и бабушек девиц на выданье, хотя князь и отбивается от женитьбы "руками и ногами".
Хуже обстоит дело с отменой секвестра, поскольку этому всяческий препятствует жадный и оскорбленный Зубов. От князя Станислава требуют подписать декларацию о том, что он признает недействительными все решения Четырехлетнего сейма. Князь этого сделать не хочет, зато готов отказаться от своих владений под Бобруйском и прав на литовские экономии. После долгих месяцев напрасных ожиданий, доведенный до крайности, корсуньский магнат уведомляет Екатерину, что "ввиду отсутствия каких-либо доходов вынужден жить на деньги, полученные от продажи мебели и столовых сервизов".
Это отчаянное письмо наконец-то производит нужный результат. Как-то ноябрьским воскресеньем 1796 года князь Станислав получает приглашение на обед к императрице. За столом беседуют о проекте издания Гомера в оригинале и русском переводе. Текст должен быть снабжен прекраснейшими репродукциями античных рисунков и скульптур. Царица хочет воспользоваться советом польского коллекционера. Она на минутку выходит из-за стола, чтобы принести гостю отобранные репродукции. В ее отсутствие Зубов незаметно вручает князю долгожданный указ об отмене секвестра.
"Имения я получил в страшном состоянии. Люди измучены. Доходы получены вперед в двойном размере.
Чудесные стада загублены. Потери были столь велики и невосполнимы, что я даже не говорил о них царице и не пытался получить возмещение".
Видя, что в изменившейся политической ситуации нет никакой возможности вести дальнейшее хозяйство, князь решает продать все свои имения, "чтобы таким образом получить свободу". Тем временем, вскоре после свидания с князем, неожиданно умирает императрица Екатерина, и на трон восходит ее сын император Павел.
Новый монарх начинает свое правление с того, что отпускает военнопленных, взятых при подавлении восстания Костюшки. Легко представить себе драматические встречи поляков, развлекающихся при царском дворе, с поляками, выпущенными из Петропавловской крепости. К сожалению, записки князя обходят этот вопрос "тактичным" молчанием. Зато мы находим там несколько любопытных и неизвестных фраз, связанных с приездом в Петербург лишенного трона короля Станислава-Августа.
"Император Павел, вступив на трон, отнесся ко мне необычайно сердечно. Он сказал, чтобы я приходил к нему обедать, когда только захочу, и что чем чаще я буду приходить, тем ему будет приятнее. Он говорил со мной о многих вещах. Между прочим сказал: "Вы знаете, как я люблю Польшу. Я бы сделал все, чтобы возвратить ее в прежнее состояние. Но дело зашло так далеко, что это совершенно невозможно". После этого добавил: "Я бы хотел просить вас, князь, об одной услуге. Мне очень досадно, что король, который столько пережил, должен находиться в России (то есть в Гродно). Пусть он выберет себе такое место пребывания, которое ему больше всего по вкусу, а я прикажу, чтобы все суммы, которые ему выплачивают три державы, в точности туда переводились.