– Я свободен?
Вслед за охранником, по коридору между камерами он направился к стальной двери.
В камеру его посадили, как Александера Лиддикоута, обвиняемого более чем в двадцати вооруженных ограблениях. Фотографии Лиддикоута смотрели на него с плакатов с надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». Флетч не мог не отметить отдаленного сходства между собой и преступником. При заполнении протокола Флетч обратил внимание дежурного на удостоверение личности, лежащее в бумажнике, на водительское удостоверение, на карточку представителя прессы. Дежурный даже не взглянул на фотографии, но добавил в протокол обвинение в краже бумажника с документами Ирвина Мориса Флетчера.
По другую сторону стальной двери Флетч повернул направо, к ступеням в дежурную часть и на улицу.
Охранник схватил его за локоть.
– Сюда, пожалуйста.
Они пошли налево, мимо многочисленных кабинетов. В большинстве двери были открыты. В кабинетах работали люди.
В конце коридора они остановились перед закрытой дверью. Охранник открыл ее своим ключом. Включил свет.
Вся обстановка состояла из длинного стола и шести стульев. В дальней стене темнело забранное решеткой окно.
– Подождите здесь, – распорядился охранник.
– Почему вы не освобождаете меня?
Дверь за охранником захлопнулась.
Флетч выключил свет, улегся на стол и заснул.
Вспыхнул свет. Первым делом Флетч увидел открытую дверь.
Лейтенант Гомес стоял у стола.
– Везде устраиваешься, как дома, не так ли?
Флетч сел.
– Который час?
Его знобило.
– Половина шестого утра. Тюремный бассейн откроется только через полчаса. Сейчас его чистят для тебя мэр со своими заместителями. Они знают, что поутру ты любишь поплавать голышом.
– Рад вас видеть, – Флетч остался сидеть на столе. – Рано вы приходите на работу.
– Расследую серьезное преступление. Убийство Дональда Эдвина Хайбека. Вы что-нибудь об этом знаете?
– Да. Что-то читал в газете, – Флетч зевнул и потер глаза. – Пистолет вам передали?
– Какой пистолет?
– Который я оставлял для вас вчера вечером. У дежурного, с запиской.
– Какой пистолет? – повторил Гомес.
– Я думаю, это пистолет, из которого застрелили Хайбека. Я нашел...
Гомес смотрел на дверь.
На пороге возник Бифф Уилсон, чисто выбритый, но, как обычно, в мятом костюме.
– О, привет, Бифф, – воскликнул Гомес. – Принес кофе?
Бифф хмыкнул.
– Полагаю, когда-то я тоже был шустриком. Был ли я шустриком, Гомес?
– Никогда, – покачал головой лейтенант. – Ты всегда вел себя, как херувим.
– Скорее всего, ты прав, – Уилсон вошел, притворил за собой дверь. – Я даже не помню, а как поступают с шустриками?
– В полиции мы обычно лишаем их яиц, – подсказал Гомес. – У всех репортеров есть яйца?