Я уже готова была выбросить с отвращением это дурно написанное послание, когда фраза из следующего абзаца привлекла мое внимание и заставила сильнее забиться мое сердце. «Наш молодой музыкальный друг» — так начиналась эта фраза, и последующие строки взволновали меня еще больше.
Какой-то незнакомец посетил квартиру моей тети — от дорогостоящего дома она отказалась, — чтобы навести справки о «нашем друге». Незнакомец представился частным поверенным, интересующимся музыкантом по просьбе клиента, но тетя потребовала доказательств его честных намерений. «Такую отвратную личность трудно себе представить, — писала тетя. — С такой плутовской ухмыляющейся физиономией, с волосами, словно приклеенными к голове, в лоснящейся одежде, он вряд ли мог вызвать у кого-либо доверие в качестве поверенного».
Из письма я поняла, что «отвратная личность» обладала ценным качеством убеждения — предложила деньги. Короче, тетя с удовольствием выложила ему всю информацию, каким бесценным парнем был «наш друг». Я ни на минуту не сомневалась, что тетя рассказала поверенному все потрясающие факты моего несостоявшегося побега. Что касается следов Фернандо, здесь моя тетя оказалась не в силах помочь; по ее мнению, Фернандо сбежал за границу через неделю после «того известного тебе события, которое ты хорошо помнишь».
Это письмо потрясло меня. Я, естественно, сопоставила незнакомца, посетившего леди Расселл, с неприятным поверенным Клэра. Но все же казалось неправдоподобным, чтобы Клэр мог пойти на такое…
Чем больше я думала об этом, тем более вероятным оно мне представлялось. У меня не было доказательств, описание незнакомца было расплывчатым, его имени тетя не назвала. И все же, пытаясь объяснить безразличие ко мне Клэра, я хваталась за соломинку. Неужели он все еще сомневался в моей верности?
Во всяком случае, Фернандо исчез, что служило некоторым утешением. Теперь сама мысль о нем казалась мне отвратной, и я не понимала, как могла вообразить себя влюбленной в подобного типа.
Пришел сентябрь и вместе с ним резкое изменение в погоде. Знойные августовские денечки остались воспоминанием, их сменили туманные серые дни и холодные ночи. Непрекращающийся дождь не способствовал моим подопечным в деревне. Некоторые умерли, другие поправились, но всегда оставались страждущие.
Одной из жертв этой изнурительной лихорадки была мисс Флитвуд. Ее брат уверил меня, что ее жизнь вне опасности, но, конечно, она принимала посетителей; единственное, что я могла сделать для нее, — регулярно справляться о ее здоровье и посылать маленькие подарки в виде желе и фруктов. К тому же, представляя ее в уютном домике под присмотром слуг и преданного брата, я не могла не сравнить ее положение с судьбой больных жителей деревни и поэтому ничего не предпринимала.