Я вспомнил, что Джонни уже задавал похожий вопрос Ландау. И обжег пальцы.
– Откуда? – ответил Барли. – Я ведь этого материала вообще не видел. Вы же сами мне не дали.
– А вы совершенно уверены в том, что Гёте никак заранее вам не намекнул? Он ничего вам не шепнул, как автор – издателю, о том, что именно он, возможно, когда-нибудь вам передаст, если оба вы сдержите слово? Кое-что сверх того, о чем вы, по вашим словам, беседовали в Переделкине в общих чертах? То есть об оружии и несуществующих врагах?
– Я рассказал вам все, что помню, – сказал Барли, растерянно покачав головой.
Как и Джонни до него, Боб начал заглядывать в папку у себя на коленях. Но только чтобы скрыть собственную неловкость.
– Барли, во время своих шести поездок в Советский Союз за последние семь лет вы установили какие-нибудь контакты, пусть и мимолетные, с противниками войны, диссидентами или другими неформальными группами того же рода?
– А что, это преступление?
Вмешался Клайв:
– Будьте добры, отвечайте на вопрос.
Как ни странно, Барли послушался. Порой Клайв был так мелок, что задеть Барли не мог.
– Встречаешься с разными людьми, Боб. С джазистами, с редакторами, интеллектуалами, журналистами, художниками – так что вопрос бессмысленный. Извините.
– Тогда я сформулирую его по-другому: знакомы ли вы с какими-нибудь борцами за мир здесь, в Англии?
– Понятия не имею.
– Барли, знали ли вы, что два члена блюз-оркестра, в котором вы играли между семьдесят седьмым и восьмидесятым годами, принимали участие в кампании за ядерное разоружение и в некоторых других в том же духе?
Барли, казалось, был озадачен, но и чуть-чуть обрадован:
– Неужели? И как же их фамилии?
– А вас очень поразит, если я отвечу: Макси Бернс и Берт Уандерли?
Ко всеобщему удовольствию (если не считать Клайва), Барли разразился веселым смехом.
– О господи! Боб, да при чем тут борьба за мир? Макси был ярым коммунистом. Будь у него бомба, он бы взорвал парламент с обеими палатами. А Берт в это время нежно держал бы его за руку.
– Насколько я понимаю, они гомосексуалисты? – сказал Боб с улыбкой бывалого человека.
– И еще какие! – благодушно согласился Барли.
Тут Боб с явным облегчением закрыл свою папку и взглядом дал понять Клайву, что он кончил, и Нед предложил Барли выйти подышать воздухом. Уолтер направился к двери и приглашающим жестом распахнул ее. Видимо, он требовался Неду для контраста. По собственной инициативе он ни на что подобное не решился бы. Барли поколебался, затем схватил бутылку виски и сунул ее в один карман куртки, а стакан – в другой. (Подозреваю, он хотел нас шокировать.) Экипировавшись таким образом, он неторопливо последовал за ними, покинув нас троих в полном молчании.