Желая поднять воинственный дух полковника реестрового казачества Хмельницкого, король прислал ему свой символический подарок — новую, украшенную чистым золотом саблю тоже дамасской работы!
Летом субботовский хозяин и воин, поглощенный казацкими и личными делами, вынужден был снова принимать королевского посланника. На этот раз им был молодой Иероним Радзиевский, удостоенный звания секретаря новой королевы Марии Гонзаги. Посланник всего-навсего только саблю привез от короля, не преминув подчеркнуть, как благосклонна к полковнику королева. Это явилось напоминанием ему об ответственности перед королем и казацким войском. К тому же такое внимание со стороны самой королевы, фаворитки французского правящего двора!
А тут… Он даже не представлял себе, что так разрастется его хозяйство в Субботове. На распаханных свободных землях колосилось просо, спела пшеница, отцветала гречиха. В прудах надо было выловить хищных щук, чтобы не уничтожали вкусной малокостистой рыбы. Пришлось заменить быка, приобрести четыре молочных коровы из племенника звенигородского подстаросты, отдав ему за это шестерых коров приднепровской породы.
И днем и ночью, даже на службе, был занят своим хозяйством. Невольно из-за этого ему приходилось больше оставаться дома. Ганна прекрасно понимала своего мужа и во всем помогала ему, поскольку она еще с детства хорошо разбиралась в хозяйских делах. Даже дети теперь не беспокоили ее. Она спокойно оставляла их на попечение старушки Мелашки и расторопной сиротки Гелены. Девушка теперь возмужала, дружила со старшими дочерьми Хмельницкого. А обоих сыновей Богдана она не только нянчила, обучала польскому языку, но и была для них строгой воспитательницей. Тимоша стал уже подростком, она не очень потакала ему, порой подсмеиваясь над его стремлением казаться взрослым.
Получив от короля саблю, которая напоминала ему о его положении и обязанностях в войсках реестрового казачества, Богдан решил посоветоваться с женой. С кем же, как не с ней, с хозяйкой дома, было посоветоваться ему о хозяйских делах. Карпо такой заядлый воин, что днем и ночью только о походах и думает!
— Видишь, Ганна, совсем засосала меня нудная королевская служба в казацком реестре, — жаловался Богдан жене.
— А ты бы поменьше усердничал! Сама все вижу, мы с матушкой Мелашкой говорили об этом. Ты не щадишь себя, разрываешься на часта при такой двойной нагрузке. Хорошо сделал, что взял еще челядинцев, нашел путного рыбака для прудов, садовника…
Богдан кивал головой, соглашаясь с женой, а мысли уносили его далеко от надоевшего за эти годы хозяйства в Субботове. Ведь он мечтал о дальних казацких походах, порой переносился мысленно и в совсем далекое будущее.