Кто-то пришел сюда с Карпентером или следом за ним. Возможно, ждал его. И кузнец погиб.
Снова легкий шорох. Шанаги снял ременную петлю с курка револьвера. Услышав слабый скрип, повернул голову. Одна створка ворот конюшни медленно закрывалась!
Он начал подниматься. Это западня? Или всего лишь ветер?
Том притаился в четвертом, последнем деннике. Он резко встал и направился к воротам. В ту же секунду они захлопнулись, и до него донеслось, как стукнул металлический засов.
Подбежав к воротам, Шанаги толкнул створку, но ворота держались крепко. Он знал, что запор не может быть абсолютно надежным. Отошел, не решаясь стрелять, и снова кинулся на преграду.
Ворота не поддавались. Он повернулся к окошку. Оно оказалось слишком маленьким!
Какое-то мгновение Шанаги стоял не шевелясь. Глупо! К чему его запирать, ведь он в любом случае скоро выберется — сейчас или утром, когда на улицу выйдут люди.
Если останется жив…
Он скорее угадал, чем почувствовал запах дыма.
Пожар!
Огонь уничтожит не только его, но и тело Карпентера со следами ножевых ранений.
Шанаги был достаточно умен и хладнокровен, и не стал тратить время на бестолковую беготню. В ближайших домах находятся магазины, ночью они пусты. Его крики не привлекут ничьего внимания, и даже выстрелы могут принять за развлечение пьяного ковбоя.
Дым сочился из щелей с северной стороны, невидимой из города. Судя по запаху, горело сено. От сена много дыма, оно долго тлеет, прежде чем займется пламя, но при пожарах гибнут в основном от дыма. Шанаги знал это от пожарных, работавших в добровольных командах Моррисси.
Ему надо выбраться и вытащить тело Карпентера. Дверь он высадить не успеет.
Дым густел. Подбежав к Карпентеру, Том закашлялся, поднял тело и понес к задней стене конюшни.
Сеновал! Маленький сеновал, где хранилось сено на случай плохой погоды. Туда можно забраться по лестнице из перекладин, прибитых к столбу.
Чем выше, тем плотнее будет дым. Не важно. Это единственный выход. Подняв тело кузнеца, Шанаги перевалил его через плечо. Придерживая труп одной рукой, другой обхватив столб с перекладинами, он преодолел пять ступенек и забрался наверх.
Опустив убитого на остатки сена, Том, кашляя и задыхаясь, стал разбирать соломенную крышу.
Почти не дыша, со слезящимися глазами, он ломал жерди и разгребал лежащую на них солому. Сверху осыпались труха и грязь. Хрипя от раздирающего легкие кашля, Том раскидывал крышу. Вдруг его рука прорвалась наружу, он почувствовал, как в дыру льется поток свежего воздуха. Внизу раздался треск пламени.
Разбросав ветки и солому, Шанаги взялся за жердь и, сильно напрягшись, сломал ее. На него снова посыпалась грязь, но свежего воздуха стало больше.