Подняв занавеску, Ривлин вошел к Мадди со словами:
— Не стоит говорить об этом с таким сожале… — Он на мгновение утратил дар речи, увидев ее полуодетой, потом закончил: — Ладно, не горюй, сейчас мы все уладим.
Мадди кивнула и повернулась к нему спиной, сердце ее отчаянно билось.
— Надеюсь, ты это умеешь?
— Не могу утверждать, что мне раньше доводилось зашнуровывать корсеты, — ответил Ривлин, подходя к Мадди вплотную.
Она ощутила жар его тела еще до того, как пальцы Ривлина коснулись ее спины. А вдруг он обнимет ее и прижмет к себе, как это было прошлой ночью, даст ей почувствовать, что она в безопасности, что она желанна?
— Скажи, если будет больно, — попросил он, методично продевая и затягивая шнурки.
Отбросив прочь свои фантазии, Мадди ответила:
— Я бы с удовольствием сняла корсет, а не надевала его.
Он наклонился, и его дыхание обожгло ей плечо.
— Буду счастлив помочь и в этом — только попроси.
Мадди блаженно закрыла глаза.
— Слова настоящего джентльмена.
— Стараюсь им быть. Но это мучительно.
Мучительно? Нисколько он не мучается. Она по голосу чувствовала, что Ривлин улыбается. Неужели она — причина его счастья?
— Прошу прощения, — поддразнила она, — но, к сожалению, твои мучения еще не закончились. Пуговицы у платья — на спине. Тебе придется уладить и это.
— Ну что ж, постараемся как-нибудь довести дело до конца, — все с той же скрытой улыбкой сказал Ривлин, завязывая концы шнурков корсета.
На мгновение руки его обвили талию Мадди, но он тотчас же отступил и негромко откашлялся.
Мадди вздохнула и протянула руку к деревянной скамейке, на которой лежало выцветшее пестренькое платье.
— Я не слишком разбираюсь в фасонах, — заметила она, поворачиваясь к нему, — но судя по вырезу, платье вечернее. Если надеть его днем, это вызовет нарекания.
— Только не в Делано. — Ривлин взял у Мадди платье, и в этот момент их пальцы слегка соприкоснулись. Он опустил платье вниз, чтобы видеть ее; на губах его играла улыбка, а глаза сверкали весельем. — Ты сама наденешь его или хочешь, чтобы это сделал я?
Мадди взвесила все «за» и «против» и подняла руки над головой.
— Оно может быть вполне приемлемо в Делано, но мы собираемся в Уичито, — проговорила она, — а там, как известно, живут люди почтенные и добродетельные.
— Не думай о них — они ни капельки не лучше тебя. Помни об этом и держи голову выше.
Сердце Мадди затрепетало так сильно, что она не могла говорить.
Ривлин смотрел на нее долгим изучающим взглядом, потом подмигнул и улыбнулся:
— А теперь, дорогая, повернись ко мне спиной и позволь застегнуть твои пуговицы.