— Ты сказал «четлохи»? — напряглась я. Терос говорил нам о злых карликах, населяющих одну из деревень после Страшной пустыни, но он не произносил их имя с такой злостью, как Сайд. Мы тогда, помнится, подумали, что эти недоросли обозлились на весь мир именно из-за своего роста. Но Сайд, кажется, имел в виду совсем не это...
— Да, да, именно четлохи. О, это уже не люди! Мерзкие существа! Вы, конечно же, знаете, кто такие четлохи?
— Вообще-то не совсем... — покачала головой Ирина.
— Ах! — всплеснул руками Амер Сайд Мухаммед Хорти. — Как же вы можете идти в Асканатун, если не знаете, кто такие четлохи? Вам же все равно пришлось бы пройти через их селение! Хотя, если честно, я не представляю, как вы это сделаете. Даже я, уже седой мудрый старик, не знал, как миновать его, и положился на волю Всевышнего. А вы? Ах!
— Но ведь прошел же. — Меня всегда немного раздражали подобные нравоучения и упреки малознакомых людей.
— Прошел. Но по чистой случайности!
— Сайд, не томи, выкладывай, что это за люди такие, которых все боятся и в гости не ходят? — начал напирать Леха.
— Это не люди.
— Сайд!
— Ну хорошо, хорошо. Я расскажу. Это полулюди-полузвери — самые настоящие людоеды. Они питаются нашим мясом и живут по сто лет. Черт бы побрал их заблудшие души! Понимаете теперь, почему мало кто выходит живым из их страшной обители? Эти низкорослые существа настолько бессердечны, что не щадят даже женщин и детей.
— Каннибалы? — полюбопытствовал Андрей. — Это уже интересно. А как же ты прошел их селение? Ты вроде такой же человек, как и все мы, а тебя они не тронули. Что скажешь, Сайд?
— Такой, да не такой, — буркнул араб. — Они оскорбили меня. Да уж лучше бы я дрался с ними в Честном бою за свою никчемную жизнь, чем слушать то, что говорили эти мерзкие твари. Да пусть отсохнут у них руки, да душа не будет рада загробной жизни Да чтоб у них дети выросли великанами, да чтоб..
— Сайд!!! — Мы начали терять терпение.
— Все, все. Они сказали, что давно к ним не заходил настолько дряхлый старик. Ругались, что мясо мое старое и наверняка невкусное! Даже пробовать не стали.
— Ну, так радуйся! Чего кислый-то? Тебя не съели — это хорошо, в противном случае ты бы сейчас с нами не разговаривал, — принялся утешать Леха — Странный ты все-таки человек. Его не съели, а он расстроился!
— Да-а... А с чего они взяли, что я невкусный? Оскорбили меня, горемычного, ни за что ни про что обидели-и-и!
Я посмотрела на друзей и молча покрутила пальцем у виска. Старик, по-моему, впал в детство Обижаться на людоедов за то, что они оставили ему жизнь — это, знаете, уже признак... глубокой старости, а она, как всем известно, совсем не радость.