— Встретим их на полпути и отрежем, — сказал он, зная, что если не произойдет чуда, у них ничего не получиться. Легионерам это тоже было известно, но они сомкнули ряды и замаршировали за своим центурионом.
Позади них солнце прояснило очертания холмов. Оно отразилось на франкском железе.
«Митра и солдат. Что я могу посулить тебе за твою помощь, не мне но моему Ису, теперь, в этот беспощадный час? — думал он как-то странно и несвязно. Он не торговался, а объяснял. — Митра, Бог Света, сдерживающий Тьму Аримана, выбранная Тобой жертва, это чистое сердце, а у меня его нет; но в знак Твой и в Твою честь я посвящу быка, белоснежного и прекрасного, и в убиении его поведаю миру о том, как на рассвете времени Ты оживил его, и все еще все терпишь, Митра, ты и солдат».
Что за луч прорезался впереди? Не римлян ослепило солнце, а франков.
Под необыкновенной синевой неба, со стороны моря, перед легионерами появилась огромная фигура воина на коне, и они могли различить, что он прекрасен и улыбается. Вооружен он был как они: в правой руке "короткий меч, на котором, казалось, переливалось пламя, левая сжимала щит с Крестом Света, и тот тоже сиял; но на голове был фригийский убор, как флаг трепетавший на утреннем ветру.
— Таранис, Таранис! — услышал Грациллоний от рассеявшихся исанцев. Он считал иначе, и прежде, чем осознал, король потерялся в видении, все что он мог, это вести вперед на врага своих людей. Какая разница кому и о чем говорило видение, раз они окрепли и собрались с силами!
Фигура исчезла. Франки были разгромлены. Воя от ужаса, они рушили ряды, бежали, а загнанные в угол, не могли двинуться с места и гибли от мечей настигавших их исанцев. Кто-то — не Федерих, тот лежал подле своего брата открыв рот и изумленно глядя в небо, пока чайки и вороны низко кружили, — кто-то снова и снова затрубил в рог, он собрал всех выживших горожан воедино, в строй, на родину, в сторону Редонской дороги.
Разместив раненых, исанцы с ликованием кинулись в погоню. Они не искали новых столкновений, а довольствовались тем, что стрелами и пращой подгоняли врагов с флангов. Несколько франков добрались до озисмийской границы. Лишь там они могли спастись, рассеявшись в лесах по двое, по трос или по одному, и таким образом добраться до своих родных и вдов соратников за территорией Редона.