Бог, бывший весной, рождающейся и умирающей. Бог, бывший Солнцем, ибо оно также рождается утром и умирает вечером.
Безумец Ярило.
Прошло время Дажьбога. Прошел только час битвы, хотя для сражавшихся казалось, что минул день.
* * *
И впереди — травка. Зеленая. Дар Святой Недели. Лоб расшибу в благодарственной молитве, если, конечно, получится выжить. Потешно будет, поди... Буй-Тур Всеволод с разбитым в храме лбом.
Знаем мы эту травку. Зелень — она ведь от воды. А вода в степи после Пасхи только в глубоких реках, которых тут нет, да в болотах, куда нас и отжимают.
Сабелькой, дорогой, так махать не стоит. Если только от жары спасаясь, холодный воздух на клинок приманивая. Длинный клинок, темный. Интересно, то булатная сталь или просто хозяин о чистке забыл? Да вот незадача — древко моего копья все равно длиннее будет, дружочек.
Хрустнули кости. Что ж, на такой наконечник не то что человека, медведя поднять можно.
На наконечник-то можно, а древко вот не выдержало. Или не кости трещали, а дерево? Думать некогда, падай, неверное копье, вместе со своим новым хозяином, так доверчиво открывшим тебе грудь, а мне пора булавой поработать, а то что-то душно становится от обилия немытых тел в округе.
Правду ли говорят в Степи, что от воды все болезни?
Врут, наверно.
Куда?! Надо же, шлемом забодать булаву попытался. И что? Шлем — он деревянный, кожей обшитый. Булава же — железная. Все просто. Шлем, понятно, на куски, голова под ним — тоже, а мне теперь еще одну свечку в храме ставить — душегубство, скажут, сотворил.
Куда?!
Ремень оборвался. Ох, вернусь, устрою своим оружейникам... Хотя забавно, как булава улетела точнехонько в центр этой своры. Знатно заорал кто-то...
Дело, кажется, становится серьезным. Мой меч, посвистывая в воздухе, с этим согласен. К болоту все отжимают и отжимают. А кмети у меня в поле сражаться привыкли, но не в грязи.
Что делать? Делать что?..
Вот что... Холмик там. Хороший такой холмик, как грудь нетронутая девичья, да простит меня жена, прекрасная Глебовна. Сейчас мы ее и тронем...
Вот это сказал, сейчас только подумал, как двусмысленно звучит. Извините, не до изысков сейчас, двоих осадить нужно. Тише, дружочки, к князю без доклада нельзя... Невежливо. Ага, один застеснялся, упал под копыта коня, прощения, видно, просить собрался. В другой раз, уж извини! Второй-то старается, словно вся его жизнь зависит от этой встречи... И, знаете ли, так и вышло. Я его мечом по шлему, а тот с головой вместе — и пополам. Двуличный, знаете ли, собеседник попался.
Похлопывает сзади по ветру хоругвь моя с пардусом. Не оборачиваясь, кричу: