Девушка вдруг обернулась к Борису, прикрывая свечу рукой. Ее некрасивое блеклое лицо от слабого колеблющегося освещения стало совсем уродливым и каким-то зловещим.
— Зря вы, барин, здесь ночевать остались, — еле слышно проговорила девушка, — нехороший здесь дом. Особенно в том крыле, где вас поселили — там и вовсе нехорошо…
— Что ты, милая, выдумываешь! — усмехнулся Борис, стараясь напускной веселостью развеять мрачное впечатление, которое производил дом. — Что же здесь такого нехорошего?
Горничная расслышала легкую насмешку в его голосе и обиженно произнесла:
— Вот вы, барин, насмехаетесь, а как Егор Егорыч-то старого барина увидел, так еле его в чувства привели! Сперва водой брызгали, а потом уж, как очувствовался, чаю чуть не целый самовар выпил, тогда только успокоился!
— Кто это — Егор Егорыч?
Девушка посмотрела на него как на дикого: как можно не знать таких общеизвестных вещей!
— Егор Егорыч — дворецкий! Вы же его видели.
Борис представил себе внушительного важного дворецкого, лежащего на полу без чувств, и восхитился.
— Кого, говоришь, он увидел?
— Да старого барина же! Идет по коридору, как на портрете!
— А что же барина самого, в живых нет?
Девушка снова поразилась неосведомленности Бориса:
— Да что вы! Его уж лет пятнадцать, как похоронили. Здесь же, в имении, возле часовни — знаете, часовня на краю парка, на утесе? Возле этой часовни похоронили и памятник поставили… Около часовни этой ночью никто не пройдет, ни за какие коврижки!
— А что, там тоже нехорошо? — догадался Борис.
Девушка подозрительно на него покосилась — опять, что ли, насмехается, — но, не заметив усмешки, ответила:
— Еще как нехорошо! Там иногда и старого барина видят, и женщину белую… Там совсем плохое место! Егор Егорыч говорил, что оттуда барышня молодая бросилась, от любви… прямо из окна — и в море! Часовня же на утесе стоит, прямо над морем…
Борису надоело слушать про здешние ужасы, и он решил направить словоохотливость прислуги в более интересное русло.
— А ты не видела ли, красавица, с месяц назад, когда барыня из Батума вернулась, с ней вместе гость приехал на коляске — с усиками, в черкеске…
Девушка оглянулась, будто проверила, не подслушивает ли её кто, и почти шепотом ответила:
— Барыня не велит никому про се гостей рассказывать, сердится очень! А только я вам точно скажу, что гость этот был нехорош!
— Что ж он, призрак, что ли, был?
— Да полно вам, барин, насмехаться-то! Какой же он призрак? Разве призраки-то на колясках ездят да арбузы едят?
— Так чем же он был нехорош? — настойчиво расспрашивал Борис, потому что только сейчас разговор начал становиться интересным.