— А тем и нехорош, что к часовне ходил…
— К той, где белая женщина? — Борис почувствовал разочарование — скорее всего, девчонка врет, чтобы поболтать с ним подольше.
* * *
— К той самой! — с торжествующим видом произнесла горничная, думая, что теперь уж скептику-барину крыть нечем.
— Так, может, у него с этой белой женщиной свидание было уговорено?
— Да полно вам! — девушка с досадой махнула рукой, чуть не погасив свечу. — Экий вы насмешник!
— Когда же он к часовне ходил?
— Да вот как приехал, так вечерком и пошел. Я в окошко выглянула — смотрю — идет по парку, и прямо к часовне — видно, дорогу знает…
— И долго он у вас гостил?
— Нисколько и не побыл. Утром к мечети пошел, а уж оттуда не вернулся. А барыня не велели никому про гостей рассказывать… ой, батюшки, а я-то разболталась!
— Ты не бойся, красавица! — успокоил девушку Борис. — Барыня не узнает. А только ты мне ещё скажи: что за мечеть такая?
— Что за мечеть? Известно какая — татарская. Татары в ней Аллаху своему молятся…
— Это я знаю. Где же мечеть та, куда гость ваш ушел?
— Недалеко. От ворот версту пройти — там мечеть и будет. А вот и комната ваша, — девушка отворила скрипучую дверь и провела Бориса в комнату, вид которой при слабом таинственном блеске свечи мог действительно вызвать мысли о привидениях и вампирах.
Узкое окно, разделенное на мелкие клетки свинцовым переплетом сложного и фантастического рисунка, неохотно пропускало лунный свет и отбрасывало на стены и пол причудливые блики. Частично окно это было завешено темными тяжелыми шторами, и такие же темные драпировки украшали часть стены комнаты и необычно широкую кровать с деревянной резной спинкой.
Горничная поспешно дернула широкую шелковую ленту возле двери, и комнату залил электрический свет. Все готические страхи моментально рассеялись. Действительно, комната была красной — темно-красные портьеры, такие же шторы на окнах, бордовые штофные обои стен. Вид у комнаты был достаточно нежилой, но это Бориса не огорчило. Постель была свежей, и он изрядно устал, так что, едва девушка закрыла за собой дверь, лег и заснул как убитый.
Ковры в тюках, озера из фаянса
И горы пыльных, беспросветных книг…
Б. Пастернак. “Лейтенант Шмидт”
Борису снилась ранняя весна. Он подъезжал на крестьянской телеге к старинному имению своей тетки. Неужели Вари уже нет здесь?
— Вот, барин, вот они — Горенки! — повернулся к нему заросший до самых глаз возница. — Дальше уж ты сам иди, мне несподручно.
Борис спрыгнул с телеги, крестьянин хлестнул свою клячу вожжами и поехал своим путем.