— Итак, — начал гость, когда выпили, — вы знаете, что мое руководство с большим доверием относится к вашему шефу, генералу Лукомскому, чем к Главнокомандующему. Именно поэтому я встречаюсь сегодня с вами. Честно вам скажу, если бы Лукомский занял пост командующего Вооруженными Силами Юга России, помощь Его Величества, короля Георга, стала бы ещё существеннее.
— Мистер Солсбери, — Горецкий слегка поморщился, — должен вам сказать, что Александр Сергеевич не пойдет ни на какую авантюру…
— По-моему, — прервал Горецкого англичанин, — руководители Белого движения должны считаться с интересами правительства Его Величества. Мы поставили Добрармии уже более 100 тысяч винтовок, 2000 пулеметов, 315 орудий, 200 самолетов, 12 танков и намереваемся значительно увеличить эти поставки. Английское правительство открыло Деникину кредит в 15 миллионов фунтов стерлингов. Я не говорю уж о присутствии нашего флота, который при необходимости может производить артиллерийскую поддержку ваших военных операций…
— Простите, сэр, — вмешался Горецкий в горячий монолог англичанина, — мы безмерно ценим вашу поддержку и ни на минуту не забываем, сколь многим вам обязаны. Однако какие бы то ни были перемены власти в Особом совещании всем нам, и генералу Лукомскому в частности, — кажутся крайне нежелательными. Возьмите пример Колчака. Омский переворот восемнадцатого ноября и вручение Александру Васильевичу диктаторской власти — это казалось вначале почти всем спасением Белого дела в Сибири, но в действительности низложение Директории заставило отвернуться от адмирала эсеров, а вместе с ними — значительную часть крестьянства… Как бы то ни было, Директория сохраняла хоть какую-то видимость законно избранного правительства, оставляла надежду на переход власти к Учредительному собранию… Фактически Колчак сделал в Омске то же самое, что Ленин в Петрограде — разогнал Учредительное собрание… И вы видите, что первоначальные его успехи продлились недолго! Сейчас уже пали Екатеринбург, Кунгур, Пермь… Что будет дальше? Нет, в ситуации, сложившейся сегодня в нашей стране, разумный человек должен стремиться к сохранению статус кво.
Горецкий отложил вилку и даже забыл на время о своих обязанностях хозяина, впрочем, гостю тоже было не до еды.
— Однако Деникин кажется нам недостаточно твердым и решительным человеком для того, чтобы сломать хребет большевизму. В некоторых случаях он проявляет излишнюю мягкость. Он терпим к перебежчикам…
— Вы имеете в виду генерала Болховитинова?
— В частности.
— Болховитинов — храбрый человек, настоящий боевой генерал. То, что он служил красным — было лишь уступкой безвыходным обстоятельствам. При первой же возможности он перешел фронт. И вы знаете, что Антон Иванович разжаловал его, и только после того, как Болховитинов геройским поведением искупил вину, он восстановил его в звании.