Однако он взял немного грибов на анализ.
Потрясенные гости медленно расходились по домам.
…Петухова очнулась (уже в который раз за это время), но ничего не могла понять. Что с ней? Где она? Она чувствовала, что лежит на чем-то холодном, похоже, на камне, но ей было не холодно. Сознание только констатировало обстановку. Она попробовала приподняться, открыть глаза, пошевелить рукой или ногой. Это ей не удалось. Что же случилось?
В то же время она слышала отдаленные голоса, какой-то глухой шум, звук льющейся воды. Внезапно громко хлопнула дверь, и в помещение, где она лежала, вошли, как Петухова поняла по голосам, двое.
— Ну, которого будем вскрывать? — спросил грубый мужской голос. — Эту, что ли, из библиотеки?
— Нет, ее не надо,. — ответила женщина, — подождем главного. Давай вон того старика с раком легких.
«Что значит вскрывать? — в испуге подумала Петухова. — Где я?» Мысли бешено скакали под черепной коробкой.
Послышалось звяканье металла, какой-то непонятный хруст.
Что происходит? И почему она совершенно не владеет своим телом? Она вдруг вспомнила вечеринку: а где же гости? Потом в памяти всплыл гриб на вилке, страшный удар…
«Эти мертвецы все же достали меня», — ужасная мысль, которой не хотелось верить, возникла и потрясла ее сознание. Она умерла и находится в морге. Это подтверждали голоса в комнате — видимо, вскрывали труп. Следующая на очереди — она. Чудовищность происходящего заставила разум выключиться в очередной раз.
Сознание вернулось к ней внезапно. Она чувствовала, что лежит на чем-то жестком, одетая. Рядом вполголоса разговаривали. Голоса были знакомые. Говорили о ней. Беседовали ее заместитель Вера Ка-питоновна и одна из библиотекарш — Люся. Валентина Сергеевна сделала попытку подняться, но, увы, тщетно. Тело не повиновалось ей. Тогда она стала слушать.
— Покойница, царство ей небесное, была крутовата, — тихо промолвила Вера Капитоновна.
— Да уж, — подтвердила Люся. — О мертвых плохо не говорят, но неприятная была женщина.
«Это я и сама знаю», — отметила Петухова и продолжала напряженно прислушиваться.
— Вообще со странностями, — продолжала Люся, — эта ее борьба с религией…
— Да, — продолжала Вера Капитоновна, — попов она не любила, попила их кровушки. Теперь-то они обрадуются.
— Может, отпевать ее нужно было? — нерешительно заметила Люся.
— Господь с тобой, кто бы ее отпевать стал?
— Ну все же…
— Однако как странно она умерла… Сидела рядом, со мной шутила, смеялась, я, признаться, ее не узнавала, и вдруг бряк на пол! Я все же думаю — она грибами отравилась.
— А говорят, сердце.