Ночные тайны королев (Бенцони) - страница 237

И император подарил сестре дворец Нейи.

В этом дворце, предназначенном, казалось, только для удовольствий, Полина, предоставленная самой себе, стала вести совершенно неприличный образ жизни. У нее было столько любовников, что она путалась в них. Одного она принимала утром, другого — после обеда, а третьего приберегала «на закуску» — он оставался с ней всю ночь. Менялись любовники очень быстро, а новых она себе чаще всего выбирала в штабе Бертье. У этого маршала была привычка окружать себя красивыми офицерами, которых разнообразные забавы и шалости интересовали куда больше сражений…

И вот однажды Полина заприметила среди них Жюля де Канувиля, командира гусарского эскадрона. Она страстно влюбилась в этого красавца с орлиным носом (к носам, как мы помним, Полетт издавна питала слабость) и, отставив прочих своих воздыхателей, поселила Жюля в Нейи. Довольно долго, несколько месяцев, они удачно разыгрывали роль супругов, и некоторые непосвященные были уверены в том, что человек в домашнем халате и туфлях на босу ногу, который присутствует при визите к княгине Полине, например, зубного врача и даже дает ему советы, является, конечно же, самим князем Боргезе.

Вышеупомянутый врач даже сказал с восхищением, покидая дворец Нейи:

— Сколь же внимателен августейший супруг! Так утешительно видеть эту нежную пару!..

И никто не посмел вывести дантиста из заблуждения и объяснить, что настоящее имя «князя» — Жюль де Канувиль. Зато, когда врач удалился, все придворные долго и с удовольствием хохотали…

Но эта идиллия была прервана самым грубым образом.

Русский царь Александр как-то подарил Наполеону три бесценные горностаевые венгерки. Одну из них император преподнес любимой сестре, а та отдала венгерку Жюлю — в благодарность за услуги. И вот однажды утром Наполеон проводил большой смотр во дворе Тюильри. Он никогда не был особенно хорошим наездником, и потому можно вообразить гнев, который его охватил, когда конь Канувиля нагло пихнул крупом жеребца Али, на коем восседал император. Едва не вылетев из седла, Наполеон смерил оробевшего гусара пронзительным взглядом знаменитых серо-голубых глаз — и тут же заметил злополучную венгерку, прикрепленную, как того и требовал устав, к гусарскому плечу.

Наполеон разъярился.

— Какого черта, Бертье, — осведомился он холодно, — делает тут этот молодчик, когда всегда можно отыскать место, где свищут пули и рвутся ядра?! Пускай немедленно отправляется в Португалию, мне нужно передать кое-что маршалу Массену!

Бертье, по привычке нервно грызя ногти, кивнул. Участь Канувиля была решена.