Было совершенно очевидно, что король не одобряет этот брак, и его гостья воспользовалась этим, чтобы попытаться перевести разговор в нужное ей русло:
— Могу ли справиться у короля о здоровье ее величества королевы?
Король, не прерывая разговора, сел за стол, с которого взял бумагу и перо, поднял голову.
— Почему бы вам самой не спросить ее об этом? По-моему, вы-то не изгнаны? Возвращаясь в Париж, поезжайте через Сен-Жермен и навестите ее! Да, вот возьмите этот пропуск для Мари, если она согласится приехать в Кретей… А вот письмо, о котором я вам говорил, — прибавил он, достав из кармана заранее приготовленный конверт. — Передайте ей, что если она приедет, то встретиться с ней мне не составит особого труда. Вы знаете, я по-прежнему люблю охотиться в долине Марны.
Он помолчал, потом спросил с той странной улыбкой, которая, несмотря на болезнь, придавала ему какую-то детскость:
— Ведь этот замок, тоже выстроенный семьей дю Белле, принадлежал вам, пока его не купила Екатерина Медичи? В этих краях ваши предки определенно были весьма могущественными людьми. Почему бы и Мари не последовать их примеру?
Госпожа де Ла Флот прекрасно поняла, что имеет в виду король. Подтверждением этому был ее глубокий поклон, ибо она преисполнилась радости и надежды, думая о своих дорогих внуках. Поэтому госпожа де Ла Флот уехала, решив всеми силами бороться с теми неубедительными доводами, которые могла бы выдвинуть ей Мари, если бы захотела остаться в замке Ла Флот. Но, зная Мари, ее бабушка могла предположить, что внучка не упустит подобной возможности! Не слишком-то весело жить зимой в деревне… К тому же и королева, которая, наверное, сожалеет о своей преданной камеристке, быть может, тоже передаст Мари записочку!
К сожалению, надежды на теплый прием королевы не оправдались — госпожу де Ла Флот ждало разочарование. Ее появление в большой гостиной Анны Австрийской наводило на мысль о камне, брошенном в лягушачий пруд, несмотря на то, что просторная и роскошно обставленная зала скорее походила на вольер из-за целой стайки фрейлин, щебетавших в углу. Казалось, они словно ширмой разделяют две группы: одну составляла Анна Австрийская с двумя ее гостями, другую — люди, окружавшие главную фрейлину госпожу де Брассак. Но этими двумя гостями королевы были Мария де Гонзага и фаворит короля, юный Сен-Мар, который казался истинным Адонисом рядом с гордой Юноной, с которой он не сводил влюбленных сияющих глаз.
Когда дворецкий объявил о приходе госпожи де Ла Флот, тотчас воцарилась тишина, и на всех лицах появилось выражение неподдельного изумления, какое обычно возникает при явлении чего-то чуть ли не неприличного. Сен-Мар нахмурил красивые брови. Но королева сразу взяла себя в руки.