Он приказал послать за ней.
— Сестра, мы меня предали, — сказал он. — Брат мой знает секрет, а это значит, что мой секрет гуляет в ваших покоях.
Генриетта поклялась, что никому не доверяла тайну, поэтому проговориться никто не мог.
Король, весьма заинтригованный, призвал к себе Месье, дабы выяснить эту загадку. Желая задобрить брата, он рассказал ему, что с Англией вскоре будет заключен договор. Месье, польщенный этой фальшивой откровенностью, признался тогда, «что узнал новость о путешествии Мадам от шевалье де Лоррена».
— Кто же ему рассказал? — спросил король.
— Мадам де Коакен.
Людовик XIV понял все. Этой обворожительной молодой особе, бывшей некогда любовницей шевалье де Лоррена, удалось пробудить безумную страсть в старом сердце маршала де Тюренна. Великий полководец совершенно потерял голову от любви: не было никаких сомнений, что именно он выдал тайну. Зная, что Мадам собирается взять с собой свиту из хорошеньких придворных дам, и желая угодить своей любезной, он рассказал о путешествии и прибавил, что добьется ее включения в эскорт…
[62]
Король, призвав к себе Тюренна, обратился к нему напрямик и без подготовки.
«— Признайтесь мне как своему исповеднику. Вы говорили кому-нибудь о моих намерениях относительно Голландии и о путешествии Мадам в Англию?
— Как, сир, — произнес, запинаясь, Тюренн, — неужели о секрете Вашего величества стало известно?
— Это не имеет значения, — продолжал настаивать король, — вы об этом кому-нибудь говорили?
— Разумеется, я не проронил ни слова о ваших намерениях относительно Голландии, — ответил Тюренн. — Я скажу Вашему величеству всю правду. Мадам Коакен опасалась, что ее не возьмут в свиту, и я обещал оказать ей содействие. А чтобы она подготовилась заранее, я упомянул о намерении Мадам повидаться со своим братом королем. Но больше я ничего не говорил и прошу прощения у Вашего величества за допущенную мной оплошность.
Король, засмеявшись, спросил:
— Так вы, значит, влюблены в мадам де Коакен?
— Нет, сир, — отвечал Тюренн, — вовсе нет, но она принадлежит к числу моих близких друзей.
— Хорошо, — сказал король, — что сделано, то сделано. Но больше ничего ей не рассказывайте. Если же вы ее любите, то мне придется огорчить вас: она влюблена в шевалье де Лоррена, обо всем его уведомляет, а тот из Рима оповещает моего брата…
Смущенный Тюренн еще раз попросил прощения и удалился, пристыжено понурив голову.
Король же несколько успокоился, поскольку дипломатические его переговоры оставались тайной для всех, и приказал готовиться к поездке во Фландрию.