«С ней все в порядке, — твердил он как заклинание. — С ней все в порядке, с ней все в порядке…»
Дверь в 607-ю палату была чуть приоткрыта. Темноту рассеивал лишь тусклый свет ночника, висевшего на ближайшей стене. У Либби и мальчиков не было палаты. Только стерильный холодный морг…
— Джон! — Она сидела в постели с заклеенным правым виском, в белой больничной рубашке. И сама была такой же белой, как наволочка на подушке. — Снег… тебе не надо было…
Он подлетел к кровати и стал осыпать поцелуями ее лицо и руки, словно пытался убедиться в том, что она здесь и жива.
— Джон! — Алекс тихонько засмеялась. — Все не так страшно, как кажется… бедный «фольксваген» принял главный удар на себя.
— Как, черт возьми, тебя занесло в эти края в такую пургу? — Джон понимал, что говорит чересчур резко, но ничего не мог с собой поделать. Он едва не потерял ее! — Ты что, ненормальная?
Она взяла его лицо в ладони. Джон заметил на ее обнаженных руках мелкие царапины. «Стекло! — подумал он, невольно вздрогнув. — Боже мой!»
— Я думала, что смогу проехать в снегопад, но ошиблась. — Алекс смотрела на него, словно видела впервые. Интересно, подействовало ли на нее обезболивающее? — Я хочу… домой. — Она говорила все медленнее и все чаще делала паузы. — Мою одежду убрали… в шкаф… у двери.
— Тебе нельзя сегодня ехать домой. — Он осторожно убрал волосы с ее лба. — Тебя оставили для обследования.
— Ты меня обследуешь, — сказала она и снова тихонько засмеялась.
Джон чуть отстранился и внимательно посмотрел на нее.
— Сколько тебе дали лекарств?
— Одно, — ответила она, поднимая два пальца, — но… хорошее.
Он улыбнулся, почувствовав облегчение.
— Нет смысла расспрашивать тебя сегодня — ты слишком устала. Засыпай, Алекс. — Он поцеловал ее в губы. — А утром я отвезу тебя домой.
— Нет! — Она попыталась выбраться из постели, но Джон снова уложил ее. — Не уходи!
— Я и не ухожу, — сказал он, накрывая одеялом ее дрожащее тело. В больничной рубашке она казалась такой тоненькой и хрупкой, что у него защемило сердце. — Я буду спать на стуле.
Она похлопала ладонью по постели:
— Нет, ложись сюда.
— Алекс…
— Поспи со мной, Джон…
Он говорил себе, что делает это ради Алекс, что она не должна расходовать последние силы на споры по пустякам, но, устроившись рядом с ней на больничной кровати, Джон понял, что обманывал себя. Это была отчаянная попытка оградить себя от опасности — от того единственного, что еще могло причинить ему боль.
Поздно, думал он, обнимая Алекс. Слишком поздно…
Он ее любит.
В ту ночь Алекс витала на грани реальности, то погружаясь в свои сновидения, то выныривая из них. В конце концов она перестала понимать, где сон, а где явь.