— Но вы ведь действовали не по собственной инициативе, а, можно сказать, по принуждению, — пытаясь хоть как-то утешить старика, вставил Цимбаларь. — Над вами довлела присяга, измена которой тоже считается грехом.
— Этими доводами можно оправдаться перед людьми, но не перед богом, — возразил Вертипорох. — История моего главного прегрешения ещё впереди. Желаете послушать?
— Если вы изволите рассказать — конечно.
— Начальство, у которого я был на хорошем счету, доверило мне чрезвычайно важное и весьма деликатное задание — устранить популярного в народе католического священника, считавшегося шпионом Ватикана. Сами понимаете, что операция прямого действия в сложившейся ситуации была бы нежелательна. Приходилось искать обходные пути. На это ушло почти полгода. Начав с простого прислужника, я стал ближайшим помощником ксёндза, имевшим доступ и к его финансам, и к его столу. После этого я отравил своего благодетеля особым ядом, действие которого напоминало симптомы острой пневмонии... В то время я не донимал, сколь тяжкий грех ложится на меня. Погубить доверившегося тебе — деяние достойное Иуды. Осознание собственного злодейства пришло много позже, когда я прочитал немало мудрых книг и познакомился с сострадательными людьми, которые помогли мне прийти к богу. Вот уже скоро пятнадцать лет, как я замаливаю здесь грехи, и боюсь лишь одного — на покаяние мне осталось слишком мало времени... Догадываюсь, что вы явились сюда именно по поводу моих прежних преступлений? — Остановившись, Вертипорох пристально посмотрел на Цимбаларя.
— Отнюдь! — поспешно ответил тот. — Кроме господа бога претензии к вам могут иметь только земляки, возрождающие в Западной Украине память Степана Бандеры и других деятелей ОУН. В общественном сознании россиян те трагические события выглядят несколько иначе... Лично меня интересует совсем другой период вашей жизни, а именно — пребывание в должности заместителя начальника Московской гарнизонной гауптвахты.
— Было такое дело, — кивнул Вертипорох.
— Помните лето -пятьдесят третьего года, когда у вас под стражей находились бывшие сотрудники МГБ, обвинявшиеся в пособничестве преступным замыслам Берии?
— Такое забыть невозможно. — Мрачное лицо Вертипороха немного посветлело. — Обстановка в стране была накалённой до предела. Предполагалось, что верные Берии силы могут в любой момент поднять мятеж. Под подозрением была даже милиция, и всех арестованных размещали на территории воинских частей — в казармах, в бункерах, на гауптвахтах. У нас в каждой камере, рассчитанной на пять-семь человек, сидело по двадцать. И это в летнюю духоту! Правда, поближе к концу года гауптвахту разгрузили. Кого-то отправили в Сибирь, кого-то — в расход.