— ...Ну же, Нунцо, вставай!..
— Добей его, немец!
— И эти люди будут стяжать нам победу в войне?.. — скривился Стефан Карадич. — Чудны дела твои, Господи. Куда смотрит их капитан? А вот и он, кстати.
— Стоять! Всем стоять! — Седоусый коротышка в огромной шляпе с павлиньими перьями ворвался в круг, где разъяренный Гилберт все никак не мог добить отступающего, подволакивающего ногу Нунцо. Капитана мотало так сильно, что его появление вызвало дружный смех в окружавшей дуэлянтов толпе.
— Их здесь нет... Карел?
— Нет даже похожих, ваша милость. Едем дальше?
— Конечно.
Тем временем капитан наемников, не сумев остановить дерущихся окриком, кинулся на них с кулаками, опрокинул хромающего неаполитанца и теперь, парировав шпагу саксонца, саданул ему в челюсть левой рукой.
— Боже правый. Капитан не лучше всей своей своры. Где он их только набрал?
— Наверное, в Крайне, господин капитан, — радостно откликнулся один из ехавших рядом новичков, присоединившихся к отряду Хорвата в Вене.
Стефан нервно дернул щекой и взмахнул нагайкой.
Незадачливый солдат взвыл, схватившись за обожженное ударом лицо.
— В Крайне капитаны не марают рук о всякую сволочь. Запомните, кто не знает... А если кто еще и дуэлировать вздумает, пристрелю, как собаку. С таких придурков, как эти, в нашем деле все равно проку нет... Вперед! Грац уже совсем радом!
«Ладно. Если этот толстяк не соврал, то у нас еще есть шансы, — размышлял Ахмет. — А он не соврал... Какие эти гяуры все-таки трусы. Если бы на полчаса раньше нам с Ходжой решиться на вторжение в дом, то перехватили бы письма Цебеша... Да — и нарвались бы на тех четверых дюжих молодцев, гонцов, которые по двое, следом за Цебешем, покинули лавку. Благодарю покорно. Вышло так, как вышло, — все к лучшему.
И дернул меня черт сообщить в Ставку, что я обнаружил Старика из Особого списка... Обнаружил, потерял — и взятки гладки. Нечего об этом начальству знать. Начальство любит результат. Процесс начальство никогда не интересовал... А теперь я же крайним окажусь — не уследил за объектом из Особого списка и не уничтожил его...
Ладно. Пусть. Все равно Марию надо искать. И Старика этого тоже. Двенадцать тысяч, Линц... Хоть какая-то зацепка. Заодно отдам, наконец, эти треклятые мощи и казну Пройдохе Селиму. Какая все же удача, что Цебеш от усталости стал заговариваться, а наш лавочник подслушивал. Надеюсь, что от инквизиции этот Трухзес смыться успеет, иначе ведь он и им разболтает... Ну вот, вспомни только о них, и сразу...»
Навстречу выехавшей из Граца телеге албанцев на полном скаку неслась кавалькада. Одни в синих кафтанах и венгерских шапках с красным околышем, другие в немецких камзолах и широкополых кожаных шляпах. Зеленые кокарды полиции Христа трепетали на головных уборах тех и других.