Они оба своенравные, с вольным характером и скорее всего такие же честолюбивые, как она сама.
«Вот с людьми такого типа, у которых все спорится, я могу делать бизнес», — подумала Нина.
Пройдя таможню, Нина подхватила багаж и прыгнула в такси. Тони разрешил ей поселиться в Сторченгассе.
— Очень хорошо, — заметил таксист, когда она дала ему адрес. — Отличное место, вам понравится.
Они поехали через оживленный Нидердорф с уличными кафе, с книжными и табачными киосками. После Лондона этот город казался очень чистым. Нина посмотрела на древнюю кирху, увидела банки с медными табличками названий. Было очень холодно, небо ослепительно голубое, вдали виднелись горы. Казалось, она попала в совершенно другой мир.
Сторченгассе оказалось местом, где полно магазинов для богатых — «Гермес», «Шанель», «Картье», — полно женщин в пушистых мехах. Такси остановилось перед симпатичным, с плоским фасадом, домом со швейцаром у двери. Нина вышла из машины, удовлетворенно вздохнув, и наградила водителя щедрыми чаевыми.
Квартира, в которой ей предстояло жить, была оснащена всем, чем только можно Нина набрала код на панели, и передняя дверь открылась. Несомненно, доктор Нэймет оценил бы эти приспособления. Комната была отделана в белых, кремовых и золотистых тонах, в стиле барокко. Холодильник полон, на маленьком столике возле постели — корзина с фруктами. Визитная карточка с приветствием от Люка Виеры, управляющего отделением «Дракона» в Швейцарии. Тони содержал неафишируемый офис в Женеве. Виере и его помощникам полагалось собирать всю информацию о швейцарских банках.
Нина представила себе, какое раздражение вызвало у Виеры указание Тони насчет нее. Он будет приставлен почти к ребенку! От этой мысли ей стало так же приятно, как от созерцания интерьера квартиры.
Деньги и власть. Вот чем Тони Сэвидж дразнит ее.
Нина взяла кусочек горького швейцарского шоколада из открытой коробки на кухне и откусила. Шоколад был самого высокого качества. Может, в следующий раз ей стоит надеть подаренное украшение, когда Тони снова заговорит об этом? В конце концов, разве не этого она хотела всегда?
Элизабет оставила лыжи в помещении для смазки и сняла солнцезащитные очки. Кожа покраснела на морозце, и девушка пожалела, что покрыла белым клоунским воском только губы, а не все лицо. Она тяжело протопала в вестибюль отеля. Смешно: ботинки так хороши на склонах, а стоит снять лыжи, спотыкаешься, как калека или астронавт на Луне.
Она осторожно села на ступеньки и стала разуваться.
— По крайней мере я не забыла, как кататься на лыжах.