Я уставилась на Винсента, он — на меня, некоторое время мы оба, тяжело дыша, смотрели друг другу в глаза, как противники перед схваткой. Строго говоря, тяжело дышали все трое, но Микки — совсем по другой причине. В эту напряженную минуту я вспомнила, что именно сейчас никак нельзя терять самообладания.
— Пошел к черту! — наконец бросила я, сделав вид, что сдаюсь. — Прости, не сдержалась, от горя я сама не своя.
Мне показалось, что Винсент готов публично унизить меня в минуту моей слабости, поэтому я добавила:
— Сейчас, когда Руби больше нет, а у меня в доме гости из Кейп-Мей… — Я посмотрела Винсенту прямо в глаза, молча напоминая, что Лось послал своих приспешников, и ему бы надо об этом знать. — Мне трудно сдерживать чувства, я за себя не отвечаю.
Микки вздохнул и похлопал меня по руке. Винсент здорово перепугался: до него дошло, что если раньше он только притворялся, будто связан с мафией, то сейчас в нашем городке могут оказаться самые настоящие мафиози.
— Ладно, забудем, — сдался он.
— Всегда рад вам помочь, — вставил Микки.
Я спрятала лицо в носовой платок Роудса и отвернулась.
— Спасибо, со мной все в порядке, я успокоюсь, только нужно время.
Заиграла музыка, на сцену вышла Марла, и обо мне забыли. Куда бы ни подевался Толстяк и что бы он ни знал, сегодня ночью мне не удастся это выяснить Сегодня ночью я безнадежно проиграла — если не считать богатого урожая чаевых, которые надавали мне болваны с гоночного трека.
Ноги болели, я устала и мечтала только о том, чтобы поскорее добраться до дома и хорошенько выспаться. Выходя из “Тиффани”, я представляла себе, как лягу на прохладные простыни под успокаивающее жужжание вентилятора. В общем, расслабилась как последняя дурочка.
В Филадельфии жизнь нас учила: никогда не высовывайся на улицу, не посмотрев по сторонам. Если идешь в темноте на автостоянку, думай не о чем попало, а о том, что будешь делать, если на тебя нападут. Если не будешь об этом думать, рано или поздно какой-нибудь мерзавец выберет тебя в качестве жертвы.
Я стояла возле “камаро” с ключом в руке, когда услышала, что ко мне кто-то приближается, причем бегом. Как назло чертов ключ не желал вставляться в замок. В мечтах об отдыхе я настолько потеряла бдительность, что даже не смогла вовремя добраться до своего ножа. Этот тип набросился на меня раньше, чем я успела что-нибудь предпринять, ударил меня о дверцу машины, набросил на голову какую-то тряпку и повалил на землю.
— Сукин сын! — завопила я, но плотная ткань заглушала мой голос.
— Заткнись, мать твою! — прорычал он хрипло. — Чувствуешь вот это?