Мне в спину уперлось что-то холодное, твердое и круглое. Я поняла, что это пистолет.
Я кивнула. В горле першило, а сердце билось так, что чуть не выпрыгивало из груди. Под тряпкой, которую этот тип набросил мне на голову, было жарко и душно, я боялась задохнуться.
— Я тебе кое-что принес, — сказал голос. — Кое-что, что заставит тебя призадуматься.
Я с ужасом ждала, что он со мной сделает, понимая, что не в силах вырваться.
Мерзавец обмотал меня веревкой, затянул потуже и завязал узел.
— Ты задаешь слишком много вопросов, — сказал он, — нечего тревожить мертвецов, не твое это дело.
Я крепко прикусила губу, чтобы не закричать. Он пихнул меня к машине, так что я оказалась прижатой к колесу, и оттолкнулся от меня.
Куда подевался Бруно? Почему его нет на автостоянке? Обычно вышибала дежурит снаружи, когда клуб закрывается, и следит, чтобы мы благополучно добрались до своих машин.
Тип, напавший на меня, пнул меня ногой в ребра, да так сильно, что у меня из легких вышел весь воздух. Лежа лицом вниз, я пыталась вдохнуть и мысленно кляла своего мучителя. Я услышала тяжелые шаги, они удалялись, потом зазвучали чаще — он побежал, как мне показалось, в сторону узкой полоски олеандровых кустов, отделявших стоянку перед “Тиффани” от улочки, которая состояла в основном из маленьких магазинчиков, парикмахерских и тату-салонов.
Я лежала на теплом асфальте и ждала, когда в легкие вернется воздух. Одновременно я пыталась высвободить руки из пут, и, кажется, у меня получалось. Наконец я освободила ладони, сбросила веревку, и сорвала с головы кусок толстой ткани. Последний рывок, и я свободна. Я жадно втянула воздух, — он пах морем.
На асфальте передо мной валялась тряпка, которую подонок набросил мне на голову, — теперь я разглядела, что это был темно-зеленый плед. У моих ног лежала раздетая кукла Барби, одна грудь у нее была отрезана, на ее месте зияло пятно красного лака для ногтей, очень похожее на кровь В руке Барби держала маленькую головку коричневой игрушечной собачки, похожей на Флафи.
Что это, обещание или предостережение?
Сил подняться с земли не было, и я прислонилась к своей машине, держа в руке искалеченную куклу.
— Ублюдок поганый, — пробормотала я в темноту. — Ничего, я до тебя доберусь! Ты убил Руби, но меня не убьешь!
Я медленно поднялась на ноги, подобрала плед, веревку, куклу и бросила все это на заднее сиденье машины. Меня била дрожь.
— Давай, мерзавец, прячься в темноте. Ты только и можешь, что подкрадываться сзади и нападать на тех, кто слабее тебя, в тот момент, когда они ни о чем не подозревают. Давай, продолжай в том же духе! — Мой голос срывался на визг, я была на грани истерики. — Но берегись, жалкий трус, потому что я тебя достану!