Даже в переходах на стенах висели иконы, поражавшие яркостью красок и необычностью рисунка.
Хозяин был богомолен, любил художество и знал в нем толк. Мебель стояла не густо, но зато вся она была тяжелая, резная, сделана из мореного дуба.
Карстену Роде понравилась столовая с большим обеденным столом и длинными дубовыми лавками. За стол, не теснясь, могли сесть полсотни человек.
Кабинет Аникея Строганова был просторным, с высоким деревянным потолком. А пол был устлан ковром, сшитым из шкур белого медведя. Иконы занимали не одну, а две стены целиком. Большинство святых сверкали золотыми и серебряными ризами, усыпанными крупным жемчугом. У каждой иконы горела лампадка либо свеча. Третью стену занимала полка, заполненная книгами, свитками, картами. На четвертой стене красовались модели кораблей.
Аника Строганов поднялся навстречу гостю. Кормщику показалось. Что купец похудел и еще меньше стал ростом. Одежда на нем была черная и чем-то походила на монашескую рясу. На груди виднелся тяжелый железный крест.
— Господин Карстен Роде, — сказал Строганов тихо, но отчетливо, — я рад видеть тебя. Поздорову ли доехал?
— О-о, я доехал превосходно! Мне очень нравится ваш дом. Но я… — датчанин немного замялся, — не понимаю: почему вы так удалились от столицы Москвы, от своего царя? Простите меня за нескромность, господин Строганов… Наши богатые люди стараются жить в Копенгагене, поближе к королю.
Аникей Федорович улыбнулся, взял со стола карту и подал гостю.
— Вот смотри… Теперь тебе понятно, почему я живу здесь, на реке Вычегде?
— Не совсем. Одно ясно, что отсюда вам удобно доставлять ваши товары. Северная Двина — превосходная дорога к Северному морю.
— Правильно, господин Карстен Роде. А кроме того, в наших местах есть соль, железо, медь. Отсюда не так далеко до моей новой вотчины — Пермской, пожалованной мне великим государем три года назад. От Астрахани и от Москвы весьма удобно плыть в Пермскую вотчину. Я все товары сплавляю по рекам. А еще, заметь, отсюда, из Сольвычегодска, прямая дорога в Сибирское царство по рекам и сухим путем до самой Оби-реки. Я сам нашел удобный путь на Обь через реку Лозьву… Это было давно, — улыбнулся Строганов, — мне было тогда всего двадцать лет.
— Но вам надо иметь много судов?
— В этом у меня нет недостатка. Каждый год мне приходится строить не меньше двух десятков речных лодей на шестьдесят тысяч пудов каждая.
— Это удивительно.
— И эти суда строятся только на одно лето. Там, куда предназначен товар, я продаю на слом и лодьи. Да, с убытком. Правда, мои плотники строят их только из одного дерева — ни одного железного гвоздя.