Очки Ролло сползли у него с носа.
— Две большие рыбы?
Гленнер отряхнулась, обдав всех каскадом брызг.
— Да, две, только одна давно умерла. Я уже доплыла почти до самого дна, но никакого хариуса не видела. Так, попадалась какая-то плотва да пескари всякие, и вдруг за большим камнем, ближе к тому краю пруда, я увидела ее, здоровенную самку хариуса. Она стояла на страже останков Криворота, своего друга. Вот уж он-то был действительно огромной рыбой, судя по костям оставшегося от него скелета. Похоже, что он умер от старости, и довольно давно. А пескари потихоньку обчистили его останки вплоть до скелета.
Пижме не терпелось задать главный вопрос:
— Ну а жемчужина? Гленнер, ты видела жемчужину?
Выдра сокрушенно развела лапами:
— Увы, ни жемчужины, ни чего-то хоть сколько-нибудь на нее похожего мне не попалось. И что же, это значит, что теперь я не получу своего супа?
Деловито протирая очки, Ролло, не глядя на Гленнер, сказал:
— Извини, не будет жемчужины, не будет и супа. Гленнер подмигнула им и отжала последние капли воды с хвоста.
— Ну что ж, придется исхитриться и отвлечь эту здоровенную рыбину от меня, чтобы я смогла спокойнее покопаться в костях ее бывшего приятеля. Для этого мне потребуется хорошая длинная палка. А, вон! Шест от той плоскодонки вполне подойдет. Теперь давайте перегоним ялик ближе к этому берегу, так, а вы оставайтесь на его носу. Ничего-ничего, не родилась еще такая рыба, которая помешает Гленнер заработать миску креветочного супа, приготовленного на кухне аббатства Рэдволл.
Ничего не понимающая Краклин тихонько ткнула Пинким локтем в бок.
— Слушай, что эта безумная выдра задумала? — спросила белочка.
Пижма взяла обеих подруг за лапы и потащила за собой к лодке.
— Не задавайте глупых вопросов. Пойдемте. Сказано притащить лодку — значит, притащим.
Неподалеку от северной гавани Сампетры возвышались друг напротив друга два безлесных, поросших травой холма. В то утро ветра не было, и ни единая травинка не шевелилась ни перед Расконсой, стоявшим во главе мятежных матросов на вершине одного из холмов, ни перед Ублазом и его стражниками и надзирателями, находившимися на другой вершине. Император стал первым спускаться в долину между холмами. Не успел он сделать нескольких шагов, как его примеру последовал Расконса. Дойдя до середины, Ублаз сел на траву, положив свое единственное оружие — серебряный кинжал — перед собой. Остановившись на расстоянии нескольких шагов от него, Расконса расстегнул перевязь с десятью кинжалами и тоже опустил ее на землю.
Император Безумный Глаз широко улыбнулся: