Элинор провела кончиком пера по щеке. Ей не хотелось омрачать настроение и без того удрученной дочери, но предупредить ее Элинор обязана.
«Раз уж речь зашла об Изабелле, должна сказать тебе, что, страстно влюбленная в саму себя, она в общем-то не злюка, ибо у нее нет времени много думать о других. Но к тебе и к Джеффри она питает особую, почти бездонную ненависть. Я необыкновенно рада, любовь моя, что Джеффри здесь нет. Сделай все возможное, чтобы он и не приехал сюда. Джентльмены королевы часто находятся на передовой с королем, а всем им известно, что Изабелла окажет любую услугу человеку, ускорившему смерть Джеффри. Но что еще хуже, они понимают: короля это обрадует почти так же, как Изабеллу, поскольку перед графом Солсбери он остался бы чистеньким. В обычной ситуации Джеффри мог бы отлично позаботиться о себе сам, и подобное предупреждение не имело бы смысла, но шальную стрелу легче всего выпустить в спину во время сражения».
Это предупреждение не столько встревожило, сколько смирило Джоанну с положением вещей. Джеффри с отцом во Фландрии. Даже в случае войны ему, вероятно, лучше оставаться там, нежели дома. Будь Джеффри в Англии, Джон и Изабелла нашли бы какую-нибудь причину, чтобы вызвать его во Францию. Но король не мог не понимать, что тем самым он навлек бы подозрения графа Солсбери.
Письмо леди Элинор навевало странные и беспокойные мысли. Успехами Джона, доблестью английских воинов нельзя было не гордиться. Но, если бы король потерпел неудачу в своих попытках усмирить французских баронов, военные действия во Фландрии стали бы маловероятными. Джоанне оставалось лишь молиться, что Иэн ошибается, что Господь не помогает Джону, и Лузиньяны так или иначе добьются его поражения, а Иэн избежит опасностей.
* * *
Джеффри встал с кровати, зажег свечу, набросил поверх ночной рубахи накидку и сел за письмо Джоанне. Конечно, он и не обмолвится о сражении. Зачем ей волноваться? Сражение закончится задолго до того, как она получит это письмо.
В основном он писал о своей любви, превозносил красоту Джоанны, стенал о том, как соскучился по ней, как желает ее, уверял в своей верности, сравнивал ее достоинства с недостатками женщин, с которыми ему приходилось общаться.
«Я чуть было не возненавидел тебя, — писал Джеффри, — ибо ты, сама того не понимая, разрушила во мне всякую надежду на радость. Ты подобна солнцу и так ослепила меня своим блеском, что я ничего не вижу, даже когда тебя нет рядом. Думаю, ты не поверишь или посмеешься надо мной: во все эти утомительные ночи последних недель в моей постели не побывала ни одна женщина. Я тоскую по тебе, любимая! Моя плоть взывает к твоему телу, и я не могу успокоить себя никаким способом. Я знаю: ты ставишь мне в вину любовь к войне. Но, поверь, люблю я ее не из-за разлуки с тобой. Стремление к тебе растет во мне с такой силой, что, боюсь, оно лишит меня мужества и в конце концов заставит возненавидеть войну, разлучающую нас».