В шестой день февраля 1214 года Джон отплыл в Ла-Рошель. С ним отбыли Иэн и Элинор. Граф Солсбери и Джеффри отправились во Фландрию. Единственный в мире человек, которому король доверял, как самому себе, должен был воссоединиться с фламандскими союзниками и убедиться, что они не поколебались в своих намерениях. Джон решил действовать немедленно, поскольку жители Пуату и побережья Ла-Манша любили его меньше, чем всех английских королей. Ричарда там до сих пор почитали, и о его ошибках успели позабыть. Джона же считали не только менее сведущим в военных делах, но в определенной степени повинным в смерти Ричарда, хотя они и не воевали в то время друг с другом. Французы знали, что Джон предал Ричарда, и не забыли об этом. Поэтому Джон хотел быть уверенным, что Аквитания станет надежным союзником, крепкой наковальней, к которой фламандский молот пригвоздит Филиппа Французского. Для этого нужно было в первую очередь проявить силу, поставить колеблющихся лордов Пуатье на колени. Во-вторых, не стоило забывать и о семействе Лузиньянов. Поскольку Джон похитил Изабеллу фактически накануне свадьбы, эта семья стала его заклятым врагом, а обладала большим влиянием.
Весь февраль и март Джоанна получала только хорошие новости. Джон овладевал одной крепостью за другой. С местной знатью, не пожелавшей добровольно принести ему присягу и присоединиться к английской армии, Джон расправлялся с исключительной свирепостью, дабы преподать наглядный урок другим. Король постарался, чтобы историю о повешенных уэльских заложниках пересказывали повсюду. Следовало говорить как о его теплой заботе о них, пока их родственники хранили ему верность, так и о беспощадности, когда те, что отдали несчастных в залог, осмелились бы взбунтоваться.
К концу апреля Джон решил удостоить своим вниманием Лузиньяна. Перво-наперво он распустил слухи, что готов к примирению. Он предложил свою старшую законнорожденную дочь, Джоан, в жены сыну Хью, того самого, который когда-то был помолвлен с Изабеллой. Однако, когда предложение короля проигнорировали, он ясно дал понять, что не жалеет об этом. Никогда еще король не чувствовал себя столь уверенно в войне, никогда еще не был так справедлив.
В начале июня Джоанна получила известия, которые говорили о конце вражды с Лузиньянами.
Элинор писала ей: «Иэн пребывает в прекраснейшем расположении духа, даже несмотря на то, что слегка прихрамывает после ранения. Он полагает, что брачное соглашение между Джоан и сыном Луэинъяна излечит уязвленную гордость Хью, заставившую его страдать после того, как у него отняли Изабеллу. Однако, боюсь, пострадала не только гордость Хью. Думаю, он страстно желал и до сих пор желает только Изабеллу. Иэн говорит, что я сумасшедшая, что ни один здравомыслящий мужчина не может пылать страстью к такой ходячей статуе, как Изабелла. Но он забывает, что Изабелле было только четырнадцать, когда ее похитили, да и сам Хью был тогда очень молод. С тех пор Хью не видел ее, и, думаю, она осталась для него образцом совершенства. Он не может знать, что она из себя представляет на самом деле. По-моему, это не предвещает ничего хорошего. Говорят, Хью благородный человек. Сомневаюсь, что он предаст Джона и нападет на него, но, опасаюсь, придумает какую-нибудь „благородную“ каверзу, чтобы навредить королю».