— Пусть так, — отрезал Позин.
— Кто-то из ваших бывших коллег назвал Можаева «суперолигархом». Вы понимаете, что это значит?
Позин пожал плечами:
— Я представляю, какими средствами Можаев распоряжался, и в этом смысле он, конечно же, «суперолигарх».
— А каково ваше мнение по поводу обвинений Можаева в коррупции?
Позин почувствовал себя как на допросе, но уйти от ответа было неловко: ведь он сам только что обратился за помощью к этому человеку в довольно деликатной и туманной истории. — Боюсь, эти обвинения не лишены некоторых оснований. — Кривить душой Позину не хотелось.
— Но ведь российская прокуратура закрыла его дело? — продолжал давить Роджер как опытный следователь.
— Поверьте мне на слово, мистер Лайн, что как чиновник я занимался очень узкой областью, бесконечно далекой от всех сфер деятельности Можаева.
— Но вы же не могли не слышать каких-то слухов и разговоров?
— Мистер Лайн, хотя вы и определили род их занятий как собирание сплетен и слухов, но я больше работал собственными мозгами, нежели ушами! — Позина начал крепко раздражать этот вальяжный американский «плотник». — Я всегда верил только фактам, а к слухам относился настороженно.
— Здравая позиция. Мне она симпатична и близка. Простите, если мои вопросы были вам не очень приятны. Грех было не воспользоваться такой редкой для меня возможностью — припасть к первоисточнику.
Роджер встал и крепко пожал Позину руку.
— Юджин, спасибо за вкусный обед в прекрасной компании. Мне пора. А вам, господин Позин, я обязательно позвоню, как только что-то для вас узнаю.
Роджер сел в пикап и отбыл. Палугин подвез Позина на своей машине к остановке автобуса, идущего в Нью-Йорк. Больше о Роджере и Бешеном они не разговаривали.
Палугин вовсе не преувеличивал, говоря о том, что его знакомый — суперагент. Роджер Лайн был одним из самых опытных и высокопоставленных работников ЦРУ. Он много лет провел «в поле», то есть на оперативной работе, а потом возглавлял самые сверхсекретные департаменты этого зловещего ведомства. Хотя формально в настоящее время Лайн находился в отставке, но, как он любил повторять, «всегда держал руку на пульсе мировой политики» и был одним из самых доверенных и уважаемых консультантов руководителей ЦРУ. Роджер, редкий эрудит, обладал от природы феноменальной памятью и без преувеличения являлся одним из самых информированных людей на земле.
Лайн был инициатором и одним из создателей сверхсекретной организации, объединявшей наиболее влиятельных лиц в американском обществе. Это вовсе не был клуб богатых людей. Там не смотрели на количество нулей в банковском счете.. Главным считалось другое — признавал ли потенциальный член организации идею мирового господства США и то, что наступивший двадцать первый век должен стать веком США, и насколько готов человек беззаветно этим идеям служить.