– Скоро вы будете иметь честь лицезреть господина, тогда и узнаете все, что вам положено знать.
– Но скажите, добрая женщина, почему я нахожусь здесь?
– Для удовольствия господина.
– О святое небо! Как? Что я слышу! Он хочет принудить меня к тому, чтобы… к вещам, сама мысль о которых приводит меня в ужас?
– Вы будете делать то, что и все остальные, и у вас будет повода жаловаться не больше, чем у остальных.
– Остальных? Значит здесь я не одна?
– Конечно, не одна. Будет, будет вам, успокойтесь и наберитесь терпения. На этом дверь закрывалась. Наконец на шестнадцатый день Жюстину неожиданно предупредили, чтобы она была готова к предварительной церемонии. Не успела она опомниться, как в комнату с шумом вошел Бандоль в сопровождении дуэньи.
– Я хочу посмотреть её влагалище, – заявил он матроне. Жюстину в тот же миг схватили за руки, не дав ей возможности сопротивляться, и задрали ей юбку.
– Так, так, – презрительно проговорил Бандоль, – это и есть девица, которой предстоит умереть здесь… которая задумала выдать меня?
– Да, это она, – прозвучал ответ старухи.
– Ну, если это так, с ней нечего церемониться. Как у неё с девственностью? Старая карга водрузила на нос очки и наклонилась обследовать нашу героиню.
– Здесь уже побывали, – сообщила она, – но это не повлияло ни на размеры, ни на свежесть. Здесь есть чем насладиться.
– Отойдите, я сам взгляну, – сказал Бандоль. Опустившись на колени перед раскрытой вагиной, негодяй запустил туда и пальцы и нос и язык.
– Пощупайте ей живот, – обратился он к старухе, поднявшись, – проверьте её на предмет возможности зачатия.
– Все в порядке, – ответила та после тщательного осмотра, – состояние превосходное, я уверена, что через девять месяцев будет хороший результат.
– Боже мой! – простонала Жюстина. – Даже вьючное животное не обследуют с таким пренебрежением! Чем заслужила я, сударь, участь, которую вы мне готовите? И на чем основана ваша власть надо мной?
– А вот на чем, – ответил Бандоль, показывая свой детородный орган. – Эта штука торчит как кол, и я хочу сношаться.
– Но как связать с человечностью вашу жестокую логику?
– А что такое человечность, девочка? – Ответьте мне, пожалуйста.
– Добродетель, которая придет вам на помощь, если вдруг вы сами окажетесь в несчастии.
– Это невозможно при наличии пятисот тысяч ливров годовой ренты и с такими принципами и здоровьем, как у меня.
– Это всегда случается с тем, кто делает несчастными других.
– Вы только полюбуйтесь на это рассудительное создание, – заметил Бандоль, застегивая свои панталоны. – Такие мне встречаются нечасто, тем приятнее побаловаться с ней. Убирайтесь, – сказал он, обращаясь к старухе. Бандоль усадил Жюстину рядом и продолжал: