На каменистых участках он сбавляет бег, а когда тропинка становится мягче — набирает скорость, петляет в высоком кустарнике, гнущемся под сочными малиновыми и белыми цветками. Запахов столько, что кружится голова… сияющий зелено-голубой морской пейзаж прекраснее, чем он когда-либо мог себе вообразить… плавучие бугорки растительности покрыты красными и розоватолиловыми цветами… скалистые пики гор поднимаются из джунглей. Он не слышит больше погони и оглядывается — никого в поле зрения. Скорее всего это искусная шутка, а Тэм комфортно едет сзади на карте, и от смеха у него отваливается высокообразованная голова. Ну, а Вауну больше нравится бежать и быть самому по себе.
Он достигает развилки, там стоит сим, указывающий направо. Ваун минует его, и он исчезает.
Хорошо поупражняться после четырех дней пребывания взаперти. Бустер плохая замена естественным вещам. Подъем становится круче, Ваун дышит тяжелее, рубашка и шорты липнут к телу… и он на финише. Он замирает перед странным зданием на прогалине, похожим на клетку, — фундамент и крыша, а стен почти нет, только колонны — прекрасный вид на залив и серебристый водопад, но кому может понадобиться здание ради одного только прекрасного вида? Внутри, развалившись в креслах перед каменным столом, едят офицер службы безопасности Йецер и еще какой-то мужчина. Больший стол позади них завален таким количеством еды, которого хватило бы на целую деревню. Они смотрят на него — Йецер с нескрываемой неприязнью, а второй — открыв от изумления рот.
Ваун, задыхаясь, указывает назад, туда, откуда он прибежал:
— Просто он…
— Да, мы знаем, — говорит тот, кто и есть, наверное, адмирал Рокер. Служба безопасности нам доложила.
Ваун видит, что Рокер еще здоровее Йецера, то есть он поистине огромен.
Это видно, поскольку на нем лишь яркие плавки и полотенце через плечо. На нем столько же волос, сколько на любом деревенском парне, и его волосы светлее, но он не слизняк с Дельты. У него не правильной формы лицо, выдающийся нос, очень длинная верхняя губа, и потом — мальчишек в деревне не кормят так, чтобы у них выросли такие мышцы. Однако в его взгляде есть нечто от Олмина, достаточно неприятное: упоение причиняемой болью. Поразительно голубые глаза.
Вауну не предложили сесть, и он стоит, дышит и истекает потом. Хочется пить.
Рокер приходит в себя. Не отводя глаз от Вауна, он сгребает что-то серебряной вилкой и заталкивает это в рот.
— Потрясающе! — Жевок. — Похожи, как два пипода. Этот, конечно, моложе. Жевок. — Ну, может быть, в вашем рассказе что-то и есть, охранник.