Он приехал без чемодана, а свой подбитый горностаем плащ надел на себя, чтобы уберечься от зябкой утренней прохлады. Ничего не оставалось, как отпустить его с миром, и я молча провожал его взглядом, пока он не скрылся за домом, направляясь в сторону тракта.
Причина, заставившая его подняться в такую рань и предпочесть почтовой карете весьма сомнительную поездку в наемном экипаже, могла быть только одна; ничего другого мне в голову не приходило. Его беседа с двумя пиратами, любопытство, проявленное им вчера, как будто бы полностью совпадали с моими выводами. Подобно всем представителям своего племени, он обладал исключительно тонким нюхом на золото и, ощутив в воздухе какую-то тайну, загорелся желанием ее узнать, чтобы получить свою долю. Судя по тому, что я видел из окна, он, похоже, даже поссорился с сэром Ричардом.
Казалось странным, что сэр Ричард избрал своим деловым партнером иудея. Хитрость и проницательность последних не вызывала никаких сомнений, но мне они представлялись скорее ростовщиками, торгашами и менялами, чем советниками и помощниками, хотя среди них я мог бы назвать имена и довольно известных банкиров.
Сэр Ричард намекал на готовящуюся войну с Испанией. Возможно, в связи с этим у него возникли определенные трудности с получением наличных денег, чем и объяснялся неожиданный приезд Левисона; но с другой стороны, насколько мне было известно, этот человек приехал без приглашения. Фентон спешно прибыл из Лондона, однако Левисон его обогнал. Симпкинс не возил никаких посланий, кроме того, которое дал ему Пайк, — если, конечно, сэр Ричард частным порядком не вручил ему свое. Впрочем, совать нос в дела моего патрона у меня не было ни малейшего желания.
Дон заворчал и ощетинился. Фентон подошел к двери сырного склада, неряшливый и небритый; глаза его налились кровью, а хриплый голос походил на карканье ворона.
— Сэр, — произнес он, почтительно касаясь грязного клока засаленных волос, свисавшего ему на лоб, — во имя милосердия, пришлите стаканчик чего-нибудь покрепче! Вчерашнее вино, очевидно, забродило в медной посуде, из-за чего у меня во рту сущий ад, а Пайк клянется, будто череп у него раскалывается пополам!
— Что нужно было от вас этому человеку? — спросил я.
— Ничего; он всего лишь узнал у Пайка дорогу до таверны. Щедрый джентльмен, хоть и еврей. Дал нам по кроне за беспокойство.
Я слышал звон золота, а не серебра, и Саймон был не из тех, кто платит золотом за дешевую информацию.
— У меня нет ключей от погреба, — ответил я. — Но Питер, наверное, сможет нацедить вам немного пива.