— А почему сейчас вы думаете, что он жив? — спросил Бобчик. — Вы что, видели его?
Я пересказала Диме историю про ожившего мертвеца, напугавшего Севочку.
— Без сомнения, это был Чайо, — закончила я. — Мальчик подробно описал его татуировку. Как бы то ни было, но мертвец ожил. И хотя единственное объяснение чудесного оживления, которое приходит мне в голову, выглядит совершенно бредовым, я все-таки скажу, что, по моему мнению, тут замешана магия вуду.
Бобчик вздрогнул.
— Магия вуду? — переспросил он.
Я подозрительно посмотрела на него.
— Только не говорите, что не имеете ко всему этому никакого отношения, — сказала ему. — У вас ладони потеют, и взгляд бегает. Лучше объясните, в чем дело, вам же самому легче станет.
Голова Димы поникла. Он с тоской посмотрел на кофейную гущу, оставшуюся на дне чашки, словно пытаясь прочесть в ней свою судьбу, и наконец решился.
— Боюсь, что я действительно имею к этому отношение, — тихо сказал он.
— Отлично, — обрадовалась я. — В таком случае я сварю вам еще чашечку кофе, и вы расскажете все как на духу.
Бобчик уже почти закончил свою исповедь, когда зазвонил телефон.
В голосе Аделы звучали истерические нотки. — Я задержалась! — кричала она. — Я захотела в знак примирения купить Бобчику его любимый коньяк «Наполеон» и золотую булавку для галстука, но коньяка нигде не было, да и булавки попадались какие-то паршивые, и я купила только французские духи, итальянскую комбинацию жемчужного цвета и шампанское, а потом меня остановил милиционер и оштрафовал за превышение скорости, хотя я ничего не превышала, затем меня оштрафовал другой милиционер за то, что повернула в неположенном месте, хотя на самом деле там был знак поворота, и наконец я приехала домой…
Голос Аделы сбился, и в трубке послышались рыдания, перемежающиеся громкими всхлипываниями.
— Но ведь Бобчик не умер, — сказала я и, спохватившись, что я не должна знать это наверняка, добавила: — От электрошока, пусть даже в яйца, так просто не умирают.
Бобчик поперхнулся кофе и закашлялся.
— Так вы это знаете? — залившись краской, спросил он.
— Бобчик не умер, — всхлипнула Адела, — но он убил Чайо!
— Ну, это старая история, — заметила я. — Не понимаю, с чего это вдруг сейчас ты так из-за этого завелась. Никто никого не убил. Твой драгоценный Бобчик жив, да и Росарио тоже целехонек.
— Ты что, совсем спятила? — возмутилась Адела. — Русского языка не понимаешь? Я же говорю тебе: Бобчик убил Чайо! На этот раз он действительно его убил!
— Похоже, у нее окончательно крыша поехала на почве ваших ссор, — прикрыв ладонью трубку, прошептала я, обращаясь к Бобчику. — Она рыдает и повторяет, как автомат, что вы убили Чайо. Сказать ей, что вы здесь?